37.—1899 года апреля 7-го дня. Прошенія: 1) повѣреннаго Варшавскаго коммерческаго банка, присяжнаго повѣреннаго Коница; 2) присяжнаго повѣреннаго Клейны, синдика несостоятельности Людовика Генчке, объ отмѣнѣ рѣшенія Варшавской судебной палаты по дѣлу синдика съ банкомъ о признаніи актовъ недѣйствительными.
(Предсѣдательствовалъ первоприсутствующій сенаторъ П. А. Марковъ; докладывалъ дѣло сенаторъ Н. И. Барковскій; заключеніе давалъ исп. обяз. товарища оберъ-прокурора Н. Н. Эндевъ).
Выслушавъ заключеніе исп. обязанности товарища оберъ-прокурора и останавливаясь прежде всего на кассаціонной жалобѣ синдика несостоятельности Адольфа Генчке, Правительствующій Сенатъ находитъ: 1) что судебная палата обжалуемымъ просителемъ рѣшеніемъ отказала ему въ требованіи объ уничтоженіи двухъ нотаріальныхъ актовъ отъ 16 и 26 марта 1887 г., заключенныхъ отвѣтчиками съ ихъ должникомъ Адольфомъ Генчке въ промежутокъ времени между открытіемъ его фактической несостоятельности и формальнымъ объявленіемъ ея судомъ, ограничившись, при этомъ, только присужденіемъ въ пользу конкурсной массы Генчке суммы 29,125 руб., полученной по акту 26 марта 1887 года однимъ изъ отвѣтчиковъ, Варшавскимъ коммерческимъ банкомъ; 2) что въ части, касающейся акта 16 марта 1887 г., проситель считаетъ это рѣшеніе неправильнымъ, главнымъ образомъ, потому, что актъ этотъ, оставленный палатою въ силѣ, недѣйствителенъ, какъ заключающій въ себѣ воспрещенное 443 ст. торг. код. установленіе ипотеки на имѣніи несостоятельнаго должника; 3) что по дѣлу преставляется вполнѣ установленнымъ, чего не оскариваетъ и самъ проситель, что еще задолго до открытія фактической несостоятельности Адольфа Генчке въ ипотечной книгѣ его недвижимости были записаны въ пользу отвѣтчиковъ, для обезпеченія ихъ конотокурентныхъ расчетовъ съ Генчке, ипотечныя гарантіи въ предѣльныхъ суммахъ открытаго ему кредита и что по акту 16 марта 1887 года стороны замѣнили только эти предѣльныя суммы определенными, не превышающими ихъ суммами долга (въ чистыхъ ипотечныхъ статьяхъ), выяснявшимися при заключеніи конотокурентныхъ счетовъ; 4) что по особому свойству конотокурента (ст. 584 торг. код.), вызываемому потребностями торгового оборота, контрагенты, связанные этимъ отношеніемъ, открывая другъ другу кредитъ, вмѣсто отдѣльныхъ расчетовъ по каждой изъ взаимныхъ сдѣлокъ, уплачиваютъ другъ другу разомъ ту сумму, которая въ предѣлѣ открытаго кредита должна причитаться одному изъ нихъ при заключеніи счетовъ, на основаніи ихъ сальдо, въ коемъ сливаются, балансируя другъ друга, всѣ расчеты ихъ по означеннымъ сдѣлокамъ; что, такимъ образомъ, предметомъ обязательства въ конотокурентныхъ отношеніяхъ является не та или другая изъ текущихъ суммъ конотокурента, которыми стороны только для счета дебитуютъ и кредитуютъ другъ друга въ своихъ торговыхъ книгахъ, а будущій долгъ, возникающій лишь при заключеніи конотокурента въ суммѣ, определяемой балансомъ сальдо; 5) что нѣтъ законнаго основанія не допускать обезпеченія, но желанію сторонъ, такого будущаго долга ипотечнымъ порядкомъ, такъ какъ съ одной стороны ипотечные уставы 1818 и 1825 г.г. не воспрещаютъ обезпечивать этимъ порядкомъ условныя обязательства, которыя имѣютъ своимъ предметомъ будущій долгъ, зависящій отъ наступленія или ненаступленія извѣстнаго событія, съ другой—этому не препятствуетъ также и невозможность означить при самомъ установленіи ипотеки точную сумму обезпечиваемаго ею конотокурентнаго долга, потому что для возникновенія ипотеки достаточно въ этомъ случаѣ опредѣлить первоначально его сумму предполагаемымъ наивысшимъ его размѣромъ (ст. 117 ин. уст. 1818 г.), ближайшее же означеніе ея въ предѣлахъ этого размѣра, необходимое для осуществленія права, обезпечиваемаго ипотекою, можетъ быть сдѣлано впослѣдствіи; 6) что поэтому ипотечныя гарантія, о которыхъ идетъ рѣчь, представлявшія собою, какъ это видно изъ вышеизложеннаго, именно подобное обезпеченіе конотокурентнаго долга Адольфа Генчке отвѣтчикамъ, не имѣя, вопреки мнѣнію просителя, ничего общаго съ охранительными отвѣтками (137 ст. ин. уст. 1818 г.), въ самый моментъ внесенія ихъ по соглашенію съ Генчке въ ипотечную книгу его недвижимости, т. е. задолго до открытія его фактической несостоятельности, создали для отвѣтчиковъ вещное право договорной ипотеки со всѣми ея законными послѣдствіями (ст. 11, 12 и 117 ипот. уст. 1818 г.), актъ же 16-го марта 1887 г., болѣе опредѣлившій только суммы ипотечныхъ гарантій въ предѣлахъ ихъ первоначальнаго размѣра, очевидно не можетъ быть приравниваемъ къ сдѣлкѣ, установляющей новую ипотеку; 7) что, въ виду изложеннаго и за установленіемъ въ обжалованномъ рѣшеніи, что проситель ничѣмъ не доказалъ того, чтобы при замѣнѣ по этому акту ипотечныхъ гарантій чистыми ипотечными статьями стороны включили въ послѣднія такія суммы, которыя въ дѣйствительности не причитались бы съ Генчке отвѣтчикамъ по ихъ конотокурентнымъ расчетамъ, нельзя не придти къ тому заключенію, къ которому пришла и судебная палата, что актъ 16 марта 1887 г. не содержитъ въ себѣ ничего противнаго 443 ст. торг. код., воспрещающей установленіе ипотеки на имѣніи несостоятельнаго должника, и что основанное на этомъ законѣ требованіе просителя объ уничтоженіи означеннаго акта правильно отвергнуто палатою, 8) что въ части, касающейся акта 26 марта 1887 г., проситель находитъ рѣшеніе палаты незаконнымъ потому, что палата неправильно утвердила расчетъ, произведенный по этому акту между Адольфомъ Генчке и отвѣтчиками, съ присвоеніемъ въ немъ послѣднимъ права преимущественнаго удовлетворенія изъ страховаго вознагражденія, поступившаго за сгорѣвшія постройки въ недвижимости Генчке, которое, по мнѣнію просителя, подлежало обращенію въ конкурсную массу, для распредѣленія его по соразмѣрности между всѣми кредиторами Генчке; 9) что, какъ видно изъ обжалованнаго рѣшенія, по акту 26 марта 1887 г., всѣ участвовавшіе въ немъ отвѣтчики, за исключеніемъ Варшавскаго коммерческаго банка, распредѣляя между