111.—1894 года декабря 14-го дня. Проченіе потерпеннаго вдовы почтово телеграфнаго чиновника Анны и малолѣтнихъ дѣтей ея Вѣры, Ольги и Александры Лебедевыхъ, присяжнаго повѣреннаго Георгія Петрашевскаго, объ отмѣнѣ рѣшенія С.-Петербургской судебной палаты.
(Предсѣдательствовалъ первоприсутствующій сенаторъ П. А. Марковъ; докладывалъ дѣло сенаторъ П. Н. Грѣшицкiй; заключеніе давалъ товарищъ оберъ-прокурора О. Ф. Балявскій).
Въ ночь съ 1 на 2 августа 1890 г. пароходъ общества „Самолетъ“, „Салтыковъ Щедринъ“, слѣдуя по р. Волгѣ, около Юрьевца, наткнулся на лодку, которую и затопилъ, причемъ утонулъ находившійся на лодкѣ почтово-телеграфный чиновникъ Ѳеодосій Лебедевъ. Обстоятельство это послужило поводомъ къ предъявленію 6 ноября 1891 г. въ С.-Петербургскомъ окружномъ судѣ вдовою Лебедева, Анною Лебедевой, за себя и въ качествѣ опекуніи малолетнихъ дѣтей своихъ Ольги, Вѣры и Александры Лебедевыхъ, иска къ пароходному обществу „Самолетъ“ о вознагражденіи въ суммѣ 6000 р. Общество „Самолетъ“ указало на пропускъ истицами исковой давности, опредѣленной въ 683 ст. т. X ч. 1 св. зак. гр. для подобныхъ исковъ и окружный судъ, признавъ это возраженіе правильнымъ, въ искѣ Лебедевыхъ отказалъ. Въ апелляціонной жалобѣ повѣренный Лебедевыхъ объяснилъ, съ ссылкою на представленные къ дѣлу документы, что по поводу гибели Лебедева производилось уголовное дѣло о неправильномъ слѣдованіи парохода „Салтыковъ-Щедринъ“ не по фарватеру, вслѣдствіе чего произошло столкновеніе съ лодкой, причемъ и утопулъ Лебедевъ, и дѣло это, за отсутствіемъ признаковъ преступленія, прекращено производствомъ по опредѣленію Костромскаго окружнаго суда 5-го февраля 1891 г.—При такихъ обстоятельствахъ только съ этого послѣдняго дня слѣдуетъ исчислять теченіе давностнаго срока для предъявленія гражданскаго иска, такъ какъ искъ, вытекающій изъ противозаконнаго дѣянія, признаваемаго преступленіемъ или проступкомъ, преслѣдуемымъ помимо жалобы потерпѣвшаго, можетъ быть заявленъ лишь послѣ приговора суда уголовнаго, и самое право на такой искъ возникаетъ лишь съ момента, когда уголовный приговоръ вступилъ въ законную силу; въ настоящемъ же случаѣ, такъ какъ дѣло до приговора дойти не могло, то конечнымъ моментомъ уголовнаго производства должно считаться опредѣленіе суда 5-го февраля 1891 г. о прекращеніи таковаго