41.—1893 ГОДА МАРТА 17-го ДНЯ. По прошенію повѣреннаго Вацлава—Станислава Гюйссона и главнаго опекуна несовершеннолѣтняго Казимира—Владислава Гюйссона, обывателя Льва Косинскаго, присяжнаго повѣреннаго Феликса Залевскаго, объ отмѣнѣ рѣшенія Варшавской судебной палаты.
(Предсѣдательствовалъ первоприсутствующій сенаторъ П. А. Марковъ; докладывалъ дѣло сенаторъ Н. Н. Мясоедовъ; заключеніе давалъ товарищъ оберъ—прокурора Н. Н. Эндевъ).
Въ исковомъ прошеніи повѣренный вдовы Элеоноры Гюйссонъ объяснилъ, что 3 октября 1850 года истица, 41 г. отъ роду, вступила въ бракъ съ Иваномъ Гюйссономъ. Мужъ ея умеръ въ Варшавѣ 12 января 1889 года. Истица никогда не имѣла дѣтей, между тѣмъ послѣ смерти мужа обнаружилось, что 28 апрѣля 1882 г. онъ составилъ предъ чиновникомъ гражданскаго состоянія акты о рожденіи сына Вацлава—Станислава въ Варшавѣ 19 мая 1868 г. и сына Казимира—Владислава, рожденнаго 13 мая 1872 года.—Заявляя, что Элеонора Гюйссонъ не признаетъ названныхъ лицъ за своихъ дѣтей и что они никогда не пользовались положеніемъ дѣтей законнорожденныхъ, повѣренный истицы просилъ признать приведенные два акта недѣйствительными въ отношеніи записи въ нихъ означенныхъ дѣтей рожденными отъ законной жены Ивана Гюйссона,—Элеоноры Гюйссонъ.—По разсмотрѣніи дѣла, Варшавская судебная палата нашла: что существованіе у отвѣтчиковъ правильно составленныхъ, съ формальной стороны, актовъ гражданскаго состоянія не имѣетъ, само по себѣ, для истицы значенія, такъ какъ въ совершеніи ихъ она не участвовала, притомъ же акты эти составлены не въ установленный 96 ст. гр. улож. срокъ, а спустя много лѣтъ, безъ участія лицъ, могущихъ удостовѣрить, что истица родила; причина же поздняго составленія актовъ выставлена совершенно невѣроятная и даже лѣта истицы показаны ложно; 2) что утвержденія истицы, что отвѣтчики родились не отъ нея, не возбуждаетъ никакого сомнѣнія, какъ потому, что истица въ день рожденія одного имѣла 59 лѣтъ отъ роду,—а другаго 63 года, т. е. была въ такомъ возрастѣ, когда не могла имѣть дѣтей, такъ и въ виду того, что по показанію лицъ, близко знавшихъ истицу, она никогда не была беременна, и отвѣтчики никогда съ истицею не проживали; 3) что къ дѣлу не представлено никакихъ данныхъ, изъ которыхъ можно сдѣлать хотя бы отдаленное предположеніе о томъ, что истица даже знала о существованіи лицъ, записанныхъ ея дѣтьми; 4) что представленныя отвѣтчиками свидѣтельства Варшавской и Краковской полиціи о томъ, что они были прописываемы жительствующими вмѣстѣ съ обоими родителями, и что по общему паспорту значились выѣхавшими заграницу, а также, что въ учебномъ заведеніи они носили фамилію Гюйссонъ—не могутъ служить опроверженіемъ иска,