40.—1892 года мая 12-го дня. По прошенію повѣреннаго купца Николая Третьякова, помощника присяжнаго повѣреннаго Серпѣва, объ отмѣнѣ рѣшенія Московской судебной палаты по иску просителя съ Ивана Ромейко о 1000 руб. задатка.
(Предсъдательствовалъ первоприсутствующій сенаторъ П. А. Марковъ; докладывалъ дѣло сенаторъ С. В. Пахманъ; заключеніе давалъ товарищъ оберъ-прокурора П. В. Домѣрниковъ).
Выслушавъ заключеніе товарища оберъ-прокурора, Правительствующій Сенатъ находитъ, что споръ между тяжущимися по настоящему дѣлу возникъ по поводу предварительной между ними сдѣлки о наймѣ недвижимости. Ромейко согласился сдать Третьякову въ своемъ домѣ помѣщеніе подъ трактиръ на 5 лѣтъ по 12,000 руб. въ годъ и получилъ отъ Третьякова въ видѣ задатка 1000 р.; въ чемъ и выдалъ ему домашнюю росписку съ обозначеніемъ въ ней условій, на коихъ имѣетъ быть въ двухмѣсячный срокъ заключенъ контракта нотаріальнымъ порядкомъ. Къ исходу означеннаго срока заключеніе контракта не состоялось, вслѣдствіе чего Третьяковъ предъявилъ къ Ромейко въ окружномъ судѣ искъ о возвратѣ упомянутаго задатка и этотъ искъ былъ удовлетворенъ. Судебная палата, обсудивъ обстоятельства дѣла, установила, прежде всего, что отъ заключенія контракта отказался самъ наниматель, каковое заключеніе, за силою 5 ст. учр. суд. уст., кассаціонной повѣркѣ не подлежитъ, а засимъ, въ виду спора о послѣдствіяхъ выдачи задатка, предстояло разрѣшить вопросъ: подлежитъ-ли задатокъ возврату, если въ незаключеніи условленнаго контракта, какъ по дѣлу установлено, виновенъ самъ наниматель, далшій контрагенту тотъ задатокъ? Судебная палата разрѣшила этотъ вопросъ въ смыслѣ отрицательномъ и потому отказала Третьякову въ искѣ о возвратѣ задатка, а проситель, указывая на нарушеніе 1530 ст. X т. I ч. и на непримѣнимость къ настоящему дѣлу правилъ о задаточныхъ роспискахъ, находитъ рѣшеніе палаты неправильнымъ, а искъ подлежащимъ удовлетворенію. Приведенный вопросъ былъ уже предметомъ подробнаго обсужденія Правительствующаго Сената въ рѣшеніи его 1888 г. № 33, и хотя содержащіяся въ немъ разъясненія высказаны по поводу договора о продажѣ движимости, по исходною точкою служили выводы изъ общаго смысла узаконеній, касающихся опредѣленія значенія и судьбы задатка въ случаѣ неисполненія того договора, по которому онъ выдавъ. Выводы эти, въ существѣ, сводились къ слѣдующимъ положеніямъ: 1) подъ задаткомъ разумѣется вообще выдаваемая впередъ часть условленной по договору суммы, и если въ договорѣ не опредѣлено сторонами самое назначеніе задатка, какъ это имъ предоставлено, на основаніи 1530 ст. X т. I ч., то задатокъ долженъ почитаться однимъ изъ средствъ обезпеченія договора, и 2) судьба задатка, какъ обезпеченія договора, кромѣ случаевъ, въ коихъ она положительно опредѣлена въ самомъ законѣ, напр., въ правилахъ о задаточныхъ роспискахъ, зависитъ также отъ соглашенія сторонъ, какъ это очевидно, напр., въ 1681 ст. X т. 1 ч.; при отсутствіи же особыхъ по этому пред-