37.—1891 г. марта 20-го дня. По прошенію потомственныхъ почетныхъ гражданъ Никона и Александра Мораровъ объ отмѣнѣ рѣшенія Одесской Судебной Палаты и 2) по объясненію Григорія Морара на кассаціонную жалобу.
(Предсѣдательствовалъ Первоприсутствующій Сенаторъ П. А. Марковъ; докладывалъ дѣло Сенаторъ бар. А. А. Искуль-фонъ-Гильденбандтъ; заключеніе давалъ Товарищъ Оберъ-Прокурора Н. Н. Энденъ).
Изъ дѣла видно: Іеремей Мораръ, умершій въ 1883 году, оставила два завѣщанія—одно нотаріальное, явленное у мѣстнаго нотаріуса въ 1875 году, другое домашнее, составленное въ 1883 г. Первымъ завѣщаніемъ наслѣдодатель, оставляя свое недвижимое имѣніе въ пожизненное владѣніе женѣ своей Аннѣ, завѣщалъ его въ собственность 4 сыновьямъ своимъ: Григорію, Никону, Авраамію и Александру; по домашнему же завѣщанію Григорію опредѣлено только 500 р. Имѣя на рукахъ оба завѣщанія, вдова умершаго, скрывъ нотаріальное завѣщаніе, представила въ Каменецъ-Подольскій Окружный Судъ къ утвержденію домашнее завѣщаніе Іеремея Морара. Въ виду сего Григорій Мораръ предъявилъ искъ, обращенный, за смертію Анны и Авраамія Мораровъ, къ Никону и Александру Морарамъ. Искомъ этимъ Григорій Мораръ просилъ: признать домашнее завѣщаніе отца недѣйствительнымъ, утвердить къ исполненію нотаріальное его завѣщаніе, признать за нимъ, истцомъ, право собственности на третью часть недвижимаго имѣнія его отца и, изъявъ эту долю изъ владѣнія отвѣтчиковъ, допустить истца изъ общему владѣнію вмѣстѣ съ братьями всѣмъ имѣніемъ въ равныхъ доляхъ. Окружный Судъ и Судебная Палата, разсматривавшіе дѣло въ апелляціонномъ порядкѣ, признали, на основаніи 1030 ст. I ч. X Тома домашнее завѣщаніе Іеремея Морара недѣйствительнымъ и неподлежащимъ утвержденію. Что же касается до остальныхъ требованій истца, то они признаны неподлежащими удовлетворенію въ виду того, что нотаріальное завѣщаніе Іеремея Морара не было представлено къ утвержденію въ срокъ, установленный 1063 ст. I ч. X Т., вслѣдствіе чего оно, въ силу 1065 стат. тѣхъ же Т. и ч., не можетъ болѣе подлежать утвержденію. Жалуясь на это опредѣленіе Палаты въ кассаціонномъ порядкѣ, отвѣтчики Никонъ и Александръ Морары, съ одной стороны, опровергаютъ правильность примѣненія къ настоящему дѣлу 1030 ст. I ч. X Т., а съ другой—утверждаютъ, будто, вслѣдствіе смерти Авраамія Морара при жизни отца, нотаріальное завѣщаніе сего послѣдняго потеряло само собою всякую силу и, будто, Палата нарушила 29 ст. Врем. Прав. о дух. зав. (1066 ст. I ч. X Т.), не предписавъ въ своемъ опредѣленіи содержанія всего завѣщанія.
Выслушавъ заключеніе Товарища Оберъ-Прокурора, Правительствующій Сенатъ находитъ, что если всѣмъ лицамъ, кромѣ поименованныхъ въ 1017 и послѣд. статьяхъ I ч. X Т., и предоставлено право изъявлять на случай смерти волю о своемъ имуществѣ и до своей смерти измѣнять по своему усмотрѣнію таковыя свои распоряженія, то, однако, дѣйствительность такого изъявленія или измѣненія обусловлены соблюденіемъ формальностей, установленныхъ закономъ для составленія и перемѣны духовныхъ завѣщаній. Къ числу этихъ формальностей слѣдуетъ причислить требованіе 1030 ст. I ч. X Т., на основаніи которой нотаріальное завѣщаніе можетъ быть отмѣнено лишь нотаріальнымъ же или крѣпостнымъ завѣщаніемъ, въ случаѣ же составленія домашняго завѣщанія, прежде, нежели совершенное до того нотаріальное завѣщаніе будетъ отмѣнено въ порядокѣ, въ вышеприведенной 1030 ст. указанномъ, таковое домашнее завѣщаніе не можетъ быть признано правильно составленнымъ. Въ данномъ случаѣ завѣщатель не выполнилъ этой формальности и составилъ домашнее завѣщаніе, уничтоживъ пред-