14.—1890 года ноября 13-го дня. По прошенію повѣреннаго Московскаго торговаго банка, прис. пов. Василія Юргена, объ отмѣнѣ рѣшенія Харьковской Судебной Палаты.
(Предсѣдательствовалъ Первоприсутствующій Сенаторъ П. А. Марковъ; докладывалъ дѣло Сенаторъ баронъ А. А. Икскуль-фонъ-Гильденбандъ; заключеніе давалъ Товарищъ Оберъ-Прокурора П. В. Домерниковъ).
Предметъ настоящаго дѣла заключается въ искѣ Московскаго торговаго банка съ Павла Зурова и жены его Надежды по тремъ векселямъ. Векселя эти выданы Надеждою Зуровою на себя мужу своему Павлу Зурову. На каждомъ изъ векселей—двѣ бланковыя надписи: одна учинена Павломъ Зуровымъ, другая слѣдующаго содержанія: „Мценское общество взаимнаго кредита. Предсѣдатель правленія И. Жеголкинъ. Директоръ В. Борыковъ“. Фамиліи написаны перомъ, остальное отштемпелевано штампомъ. Подъ подписью Борыкова имѣется еще подпись „В. Москвитиновъ“, причемъ, однако, должность сего послѣдняго не обозначена. Харьковская Судебная Палата, разсмотрѣвъ въ апелляціонномъ порядкѣ дѣло по вышеуказанному иску Московскаго торговаго банка, въ искѣ томъ отказала. Отказъ этотъ Палата основала на заключеніи, что ни Мценское общество взаимнаго кредита, ни Московскій торговый банкъ не были правильными держателями векселей. Первое обстоятельство Палата основала на установленномъ ею выводѣ, что векселя не были переданы Мценскому обществу для учета и не были имъ учтены. Что же касается до признанія Московскаго торговаго банка неправильнымъ векселедержателемъ, то Палата въ этомъ отношеніи сослалась, съ одной стороны, на то, что Москвитиновъ, какъ она установила, никогда не былъ директоромъ правленія Мценскаго общества взаимнаго кредита, а съ другой—на изложенномъ въ рѣшеніи Палаты соображеніи, будто переучетъ векселей былъ сдѣланъ не правленіемъ Мценскаго общества взаимнаго кредита, а лицами, въ числѣ коихъ значится на передаточной надписи Москвитиновъ, никогда не бывшій членомъ правленія того общества.
Выслушавъ заключеніе Товарища Оберъ-Прокурора и приступая въ предѣлахъ кассаціонной жалобы къ разсмотрѣнію обжалованнаго рѣшенія Харьковской Судебной Палаты, Правительствующій Сенатъ находитъ, что, по смыслу 25—27 ст. Уст. о векс., лицо, пріобрѣтающее вексель, вступаетъ чрезъ это пріобрѣтеніе въ договорныя отношенія не только съ векселедателемъ или назначеннымъ въ векселѣ плательщикомъ, но и съ каждымъ изъ надписателей. Договорныя отношенія между пріобрѣтателемъ векселя и надписателемъ признаются настолько самостоятельными, что признаніе самаго векселя недѣйствительнымъ не освобождаетъ отъ отвѣтственности надписателей (Уст. о векс. ст. 26), а подложность одной изъ надписей не отмѣняетъ силы другихъ правильныхъ надписей (Уст. о векс. ст. 27). На основаніи вышеизложеннаго и принимая во вниманіе, что дѣйствительность самыхъ векселей и бланковой надписи Зурова отвѣтчиками не оспорена, а Палатою не отвергнута, Правительствующій Сенатъ находитъ, что взаимныя отношенія перваго надписателя Зурова къ Мценскому обществу взаимнаго кредита могли бы быть приняты во вниманіе при разрѣшеніи расчетовъ Зурова съ этимъ обществомъ, но не могли служить для Судебной Палаты основаніемъ къ отказу въ искѣ Московскаго торговаго банка съ самихъ Зуровыхъ. Переходя засимъ къ соображеніямъ Судебной Палаты о признаніи надписей, посредствомъ которыхъ векселя были переданы Московскому торговому банку, неправильными, Правительствующій Сенатъ находитъ, что хотя вексель, снабженный бланковою надписью, и можетъ переходить отъ одного лица къ другому безъ всякихъ надписей простою фактическою передачею изъ рукъ въ руки, но если, какъ въ данномъ случаѣ, вексель перешелъ къ истцу не посредствомъ простой передачи, а по надписи, то для признанія истца правильнымъ векселедержателемъ дѣйствительно необходимо, чтобы надпись была правильна. Таковое заключеніе соотвѣтствуетъ точному смыслу ст. 24 Уст. о векс., въ силу которой векселедержателемъ признается тотъ, къ кому