81.—1889 года февраля 22-го дня. По прошенію купца Николая Чурилина объ отмѣнѣ рѣшенія Маріупольскаго мироваго съезда по иску просителя съ мѣщанина Ѳедора Чепелюгина 240 руб.
(Предсѣдательствовалъ на первоприсутствующаго сенаторъ Н. П. Талквистъ; докладывалъ дѣло сенаторъ А. Д. Батуринъ; заключеніе давалъ оберъ-прокуроръ, гр. В. А. Тизенгаузенъ).
Выслушавъ заключеніе оберъ-прокурора и обсудивъ прежде всего заявленіе Чепелюгина въ объясненіи на кассаціонную жалобу объ оставленіи оной безъ разсмотрѣнія, какъ поданной по пропускѣ срока, Правительствующій Сенатъ признаетъ его не заслуживающимъ уваженія, такъ какъ протоколомъ непремѣннаго члена съѣзда (л. д. 78) удостовѣвается, что жалоба Чурилина получена была на почтѣ въ гор. Маріуполѣ въ срокъ. Переходя, засимъ, къ обсужденію дѣла, Правительствующій Сенатъ находитъ, что исковое требованіе просителя, заявленное 21-го января 1884 г., основывалось на роспискѣ Чепелюгина, выданной послѣднимъ Бродскому, по которой онъ обязывался къ 15 мая 1873 г. уплатить 600 р., и что росписка эта, по передаточной надписи 12 августа 1883 г. вдовою упомянутаго умершаго въ 1881 г. Бродскаго, за себя и въ качествѣ опекунши малолѣтнихъ дѣтей своихъ, передана въ собственность Чурилина, и мировой съѣздъ, признавая возраженіе отвѣтчика о пропускѣ истцомъ давностнаго срока на предъявленіе иска правильнымъ, нашелъ, что съ переходомъ документа въ руки истца на него перешли только права, составляющія необходимую принадлежность каждаго документа, что исключительное право давности (ст. 2 прилож. къ 694 ст. X т. ч. 1 св. зак. гр.), принадлежащее малолѣтнимъ и составляющее ихъ прерогативу, не можетъ быть перенесено на принявшаго документъ, который, какъ совершеннолѣтній, подчиняется общимъ законамъ о давности, почему и въ виду того, что срокъ по документу въ рукахъ истца истекалъ 15 мая 1883 г., призналъ Чурилина пропустившимъ срокъ исковой давности. Изложенными обстоятельствами дѣла и кассаціонною жалобою Чурилина возбуждается вопросъ о томъ: въ случаѣ передачи совершеннолѣтнему права на полученіе удовлетворенія по обяза-
— 265 —
№ 81.
тельству, принадлежащему малолѣтнимъ, можетъ ли этотъ новый пріобрѣтатель воспользоваться принадлежащимъ малолѣтнимъ удлиненнымъ срокомъ давности? Обращаясь для разрѣшенія вопроса сего къ относящимся къ содержанію его узаконеніямъ, Правительствующій Сенатъ находитъ: а) что изъ буквальнаго смысла § 1 ст. 2 прил. къ 694 ст. X т. ч. 1 св. зак. гр. вытекаетъ, что если наслѣдникъ правъ на имущество малолѣтній, то теченіе давности пріостанавливается на все время его малолѣтства, возобновляется же оно съ момента достиженія малолѣтнимъ совершеннолѣтія, а слѣдовательно съ момента перехода правъ на имущество къ новому совершеннолѣтнему собственнику, съ этого момента давность начинаетъ вновь свое теченіе и срокъ ея опредѣляется временемъ, оставшимися прежнему собственнику до давностнаго срока. Если закономъ этимъ, въ огражденіе интересовъ малолѣтнихъ, создается для нихъ обусловливаемое состояніемъ ихъ малолѣтства особое право, по которому, на все время малолѣтства ихъ, теченіе давности пріостанавливается и теченіе таковой возобновляется со дня достиженія ими совершеннолѣтія, то въ виду того, что права малолѣтнихъ по обязательству могутъ быть осуществляемы посредствомъ передачи его или уступкою другому совершеннолѣтнему лицу, несомнѣнно, что для этого новаго собственника давность начнетъ свое теченіе со дня передачи ему обязательства, и давностнаго срока для предъявленія иска ему останется столько, сколько оставалось прежнему совершеннолѣтнему собственнику, въ моментъ перехода отъ него правъ по обязательству къ малолѣтнимъ. Выводъ этотъ подтверждается 3 § той же вышеприведенной статьи. Изъ смысла закона сего явствуетъ, что совершеннолѣтніе наслѣдники глухонѣмыхъ или умалишенныхъ, если они состояли ихъ опекунами или попечителями, не пользуются никакимъ особымъ срокомъ давности, т. е. для нихъ давность не удлиняется тѣми двумя годами, о которыхъ упоминается въ 1 § той же статьи, они пользуются лишь общимъ срокомъ давности и съ момента перехода къ нимъ имущества возобновляется теченіе давности, а такъ какъ ни въ какой другой статьѣ не указанъ порядокъ исчисленія давности въ случаѣ, когда бы наслѣдники умалишенныхъ и глухонѣмыхъ не были ихъ опекунами или попечителями, слѣдуетъ придти къ заключенію, что такіе наслѣдники могли бы воспользоваться исчисленіемъ давности, установленной для малолѣтнихъ, таковы же должны быть и права тѣхъ совершеннолѣтнихъ, къ которымъ перейдутъ права малолѣтнихъ по имуществу или обязательствамъ. Вслѣдствіе всего изложеннаго, Правительствующій Сенатъ приходитъ къ заключенію, что теченіе давности, пріостановленное вслѣдствіе перехода обязательства къ несовершеннолѣтнему, возобновляется съ момента новаго перехода обязательства къ совершеннолѣтнему при чемъ послѣдній вправѣ воспользоваться для начатія иска тѣмъ срокомъ давности, какой оставался несовершеннолѣтнему въ моментъ перехода къ нему обязательства. Примѣняя же изложенныя соображенія къ обстоятельствамъ настоящаго дѣла, оказывается, что мировой съѣздъ неправильно и въ нарушеніе 1 п. ст. 2 прил. къ 694 ст. т. X ч. 1 св. зак. гр. призналъ, что для