45.—1889 года апрѣля 19-го дня. По прошенію повѣреннаго казака Петра Жадана, присяжнаго повѣреннаго Ѳедора Веселовскаго, объ отмѣнѣ рѣшенія Харьковской судебной палаты.∗
(Предсѣдательствовалъ за первоприсутствующаго сенаторъ Н. Г. Принтцъ; докладывалъ дѣло сенаторъ А. В. Ивановъ; заключеніе давалъ товарищъ оберъ-прокурора С. П. Фроловъ).
Харьковская судебная палата, разсмотрѣвъ апелляціонныя жалобы казака Ивана Лобача и повѣреннаго казака Михаила и жены его Ирины Кучеренковыхъ на рѣшеніе Полтавскаго окружнаго суда, коимъ, по иску повѣреннаго казака Петра Жадана, признано недѣйствительнымъ домашнее духовное завѣщаніе Дмитрія Жадана, составленное 18 марта и утвержденное къ исполненію 7 октября 1875 г.,—нашла, что всѣ доводы истца по спору его противъ дѣйствительности духовнаго завѣщанія Дмитрія Жадана, предъявленному на основаніи неграмотности одного изъ числа трехъ подписавшихся на семъ завѣщаніи свидѣтелей, сводятся единственно къ тому, установленному и приводимою со стороны истца судебною практикою (Правительствующаго Сената и Харьковской судебной палаты), положенію, что неграмотность свидѣтеля, будто-бы, исключаетъ для свидѣтеля всякую возможность удостовѣрить наличность тѣхъ обстоятельствъ, которыя свидѣтель долженъ удостовѣрить своею подписью на духовномъ завѣщаніи. Но палата не можетъ признать такое исходное положеніе доводовъ истца убѣдительнымъ и правильнымъ, по крайней мѣрѣ въ той безусловной формѣ, въ какой оное приводится. По словамъ закона (1050 ст. 1 ч. X т.), подпись свидѣтелей удостовѣряетъ токмо: 1) въ подлинности завѣщанія, т. е. въ томъ, что лицо, предъявившее имъ завѣщаніе, есть точно то самое, коимъ оно сдѣлано и подписано, и 2) что, при предъявленіи имъ завѣщанія, они всѣ лично его видѣли и нашли въ здравомъ умѣ и твердой памяти. Точный смыслъ приведеннаго закона вполнѣ ясенъ и указываетъ, что свидѣтели призываются къ участію при составленіи духовнаго завѣщанія лишь для удостовѣренія: во 1-хъ) самоличности завѣщателя и во 2-хъ) его дѣеспособности; для удостовѣренія-же этихъ обстоятельствъ, по самому свойству ихъ, необходимо только, чтобы сами свидѣтели лично знали завѣщателя и обладали способностями замѣчать, различать и помнить,
— 165 —
№ 55.
въ виду ожидаемаго отъ нихъ свидѣтельства, предъявляемые имъ предметы, т. е. какъ личность самого завѣщателя, такъ и ту бумагу, которая имъ предъявляется завѣщателемъ, какъ актъ, заключающій его послѣднюю волю и на коей они должны оставить внѣшній слѣдъ, въ формѣ своей подписи, въ подтвержденіе факта своего участія въ составленіи духовнаго завѣщанія; между тѣмъ, не можетъ быть какихъ-либо сомнѣній по поводу общеизвѣстнаго факта, что и неграмотные люди или люди, такъ называемые, полуграмотные, то-есть умѣющіе только читать, могутъ обладать въ такой-же степени, какъ и люди грамотные, способностями замѣтить всѣ тѣ обстоятельства, которыя они должны будутъ засвидѣтельствовать впослѣдствіи, какъ свидѣтели, участвовавшіе при составленіи духовнаго завѣщанія, и никакой законъ не относитъ неграмотность къ числу условій, обусловливающихъ право и возможность свидѣтельствовать о самоличности и дѣеспособности. Пріуроченіе повѣреннымъ истца свидѣтельства (о самоличности и дѣеспособности) неграмотнаго свидѣтеля на завѣщанія къ свидѣтельству слѣпаго явно неправильно, какъ потому, что слѣпые въ силу самаго закона (87 ст. полож. о нотар. части), устраняются отъ свидѣтельства самоличности, такъ и потому, что слѣпота, по самому свойству этого недостатка, лишаетъ свидѣтеля всякой возможности наблюдать и различать всѣ предметы и явленія внѣшняго міра, познаваемые органомъ зрѣнія; также ошибочна ссылка того же повѣреннаго, въ подтвержденіе своихъ доводовъ, на текстъ закона „о подписи свидѣтелей“, такъ какъ слово „подпись“ вовсе не имѣетъ смысла собственноручной подписи и употребляется закономъ независимо отъ того, будетъ-ли оная собственноручная, или другаго лица; достаточно, въ видѣ примѣра, указать на 1046 ст. 1 ч. X т., гдѣ также употреблено слово „подпись“ по отношенію къ самому завѣщателю.—Право приглашать къ участію при составленіи духовныхъ завѣщаній неграмотныхъ свидѣтелей и право послѣднихъ быть такими свидѣтелями явствуетъ изъ текста 1054 ст. 1 ч. X т., въ которой перечислены всѣ тѣ лица, коихъ законъ устранилъ отъ свидѣтельства при завѣщаніи, и хотя въ этомъ законѣ, кромѣ точно обозначенныхъ лицъ, сдѣлана общая ссылка на всѣхъ тѣхъ лицъ, кои, по общимъ законамъ, въ свидѣтельство по дѣламъ гражданскимъ не пріемлются, но такъ какъ и никакой изъ числа сихъ общихъ законовъ не причислялъ и не причисляетъ неграмотность свидѣтеля къ числу законныхъ причинъ устраненія или отвода его отъ свидѣтельства, то, слѣдовательно, неграмотность свидѣтеля не можетъ служить, по закону, къ устраненію его отъ свидѣтельства на завѣщаніи, а что именно такова была мысль закона—подтверждается текстомъ примѣч. къ 1048 ст. 1 ч. X т., воспрещающей, между прочимъ, соединеніе въ одномъ лицѣ переписчика завѣщанія и рукоприкладчика за свидѣтеля, а также рукоприкладство за завѣщателя и рукоприкладство за свидѣтеля, и, слѣдовательно, допускающей возможность всѣхъ вообще случаевъ рукоприкладства за свидѣтеля, въ томъ числѣ, слѣдовательно, и въ случаяхъ безграмотства свидѣтелей; а, затѣмъ, то толкованіе, которое дается этому закону со стороны истца, представляется произ-