65.—1888 года октября 26-го дня. По прошенію Костровицкаго, повѣреннаго главнаго управленія почтъ и телеграфовъ, объ отмѣнѣ рѣшенія С.-Петербургской Судебной Палаты по иску сказаннаго управленія съ пароходнаго общества „Самолетъ“ убытковъ.
(Предсѣдательствовалъ Первоприсутствующій Сенаторъ П. И. Саломонъ; докладывалъ дѣло Сенаторъ Н. П. Талквистъ; заключеніе давалъ Товарищъ Оберъ-Прокурора В. С. Лозина-Лозинскій).
По выслушаніи объясненій повѣренныхъ главнаго управленія почтъ и телеграфовъ, Костровицкаго, и пароходнаго общества „Самолетъ“, Потѣхина, а равно заключенія Товарища Оберъ-Прокурора, Правительствующій Сенатъ находитъ, что Костровицкій искъ о вознагражденіи въ убыткахъ, которые главное управленіе почтъ и телеграфовъ понесло отъ уничтоженія почтовой корреспонденціи и почтового имущества пожаромъ, бывшимъ 3 іюня 1883 г. на принадлежавшемъ обществу „Самолетъ“ пароходѣ „Казань“, основалъ на состоявшемся 30 марта 1883 г. контрактѣ, по которому общество „Самолетъ“ взяло на себя перевозку на своихъ пароходахъ всякаго рода почтовой корреспонденціи. Указывая на 8 пунктъ этого контракта, въ коемъ сказано, что общество „Самолетъ“, въ случаѣ пропажи или поврежденія провозимой на пароходахъ почтовой корреспонденціи, подлежитъ отвѣтственности, если это произошло отъ вины общества или его агентовъ, Костровицкій доказывалъ, что пожаръ произошелъ отъ неосторожнаго обращенія служащихъ на пароходѣ съ нефтью, которою отапливался пароходъ, и, въ подтвержденіе этого обстоятельства, представилъ при исковомъ прошеніи разные документы. Независимо отъ сего, Костровицкій право главнаго управленія почтъ и телеграфовъ на полученіе съ общества „Самолетъ“ вознагражденія выводилъ и изъ нарушенія обществомъ „Самолетъ“ 4 пункта контракта неустройствомъ особыхъ, указанныхъ въ этомъ пунктѣ, сундуковъ для помѣщенія перевозимой почты. Судебная Палата относительно объясненій Костровицкаго о гибели почтовой корреспонденціи отъ пожара, происшедшаго по винѣ пароходной прислуги, нашла, что изъ имѣющихся въ дѣлѣ актовъ не видно, чтобы въ установленномъ порядкѣ признана была чья-либо виновность въ совершеніи такихъ неосторожныхъ или небрежныхъ дѣйствій, при недопущеніи которыхъ не случилось бы и пожара на пароходѣ. Изъ представленнаго Костровицкимъ акта 4-го іюня 1883 года видно только, что при возобновленіи топки по остановкѣ парохода для высадки пассажировъ нефть мгновенно воспламенилась въ форсункѣ переднихъ котловъ; то же самое видно изъ показанія масленщика Алитаменкова, допрошеннаго судебнымъ слѣдователемъ; о неосторожности служащихъ на пароходѣ, состоявшей, будто бы, въ томъ, что около котла, внутри парохода, гдѣ печи, разлита была нефть, которая загорѣлась, когда машинистъ хотѣлъ прибавить ходъ, хотя и упомянуто въ актѣ 9-го іюня 1883 года, составленномъ приставомъ 3-го стана Астраханскаго уѣзда, но не со словъ очевидцевъ или самихъ служащихъ. Кромѣ того, если бы причина пожара и была выяснена въ томъ видѣ, какъ утверждаетъ истецъ, то, согласно дополненію къ ст. 683 части 1 Тома X по продолженію 1876 года и на основаніи пункта 46 приложенія къ