49.—1886 года сентября 24-го дня. По прошенію отставного корнета Михаила Мершавцева объ отмѣнѣ рѣшенія Елисаветградскаго Мирового Съѣзда по иску Шмуля Галла къ Мершавцеву 425 рублей по двумъ заемнымъ обязательствамъ.
(Предсѣдательствовалъ Первоприсутствующій Сенаторъ П. И. Саломонъ; докладывалъ дѣло Сенаторъ Н. Н. Мясоѣдовъ; заключеніе давалъ и. д. Товарища Оберъ-Прокурора С. П. Фроловъ).
По выслушаніи заключенія и. д. Товарища Оберъ-Прокурора, Правительствующій Сенатъ находитъ, что изъ обстоятельствъ настоящаго дѣла возникаетъ слѣдующій вопросъ: если несовершеннолѣтній выдалъ попечителю своему общую довѣренность, съ предоставленіемъ права вступать отъ имени его довѣрителя въ заемныя обязательства, попечитель же, принимая эту довѣренность, изъявилъ согласіе на выдачу оной несовершеннолѣтнимъ, то обязателенъ ли для сего послѣдняго актъ займа, совершенный этимъ попечителемъ на основаніи такой довѣренности. По 220 стат. X Т. 1 ч., достигшій семнадцатилѣтняго возраста вступаетъ въ управленіе своимъ имѣніемъ, но дѣлать долги, давать письменныя обязательства и совершать акты и сдѣлки какого-либо рода, а равно и распоряжаться капиталами, гдѣ-либо въ обращеніи находящимися, или получать таковые обратно изъ кредитныхъ установленій, можетъ не иначе, какъ съ согласія и за подписью своихъ попечителей, безъ чего никакія выданныя имъ обязательства не могутъ почитаться дѣйствительными. По 222 стат. X Т. 1 ч., несовершеннолѣтній, давшій письменное обязательство или совершившій какой-либо актъ отъ своего лица, безъ согласія опекуна, не подвергается по онымъ никакому взысканію и отвѣту ни во время малолѣтства, ни-же по вступленіи въ совершенный возрастъ. По разъясненіямъ Правительствующаго Сената (рѣш. 1872 г. № 1092 и 1875 года № 981), требуемое закономъ письменное согласіе попечителя и обязательство, выдаваемое несовершеннолѣтнимъ, должны быть въ такой связи, чтобы не могло быть сомнѣнія въ томъ, что попечитель разрѣшитъ несовершеннолѣтнему совершить тотъ именно актъ, который послѣднимъ выданъ. Изъ смысла приведенныхъ законовъ и разъясненій Правительствующаго Сената явствуетъ, что для дѣйствительности обязательства, выдаваемаго несовершеннолѣтнимъ, необходимо, чтобы при самомъ заключеніи сего обязательства, независимо отъ воли несовершеннолѣтняго, направленной къ совершенію акта, т. е. къ вступленію въ обязательство, участвовала воля попечителя, направленная къ тому, чтобы разсудить, согласуется ли предстоящая сдѣлка съ интересами несовершеннолѣтняго и, сообразно съ принятымъ заключеніемъ, или разрѣшитъ совершеніе этой сдѣлки, или отказать въ такомъ разрѣшеніи. Не подлежитъ, однако, сомнѣнію, что если тотъ же попечитель, который призванъ закономъ только дополнять своимъ участіемъ волю несовершеннолѣтняго, оказывается повѣреннымъ сего послѣдняго, дѣйствующимъ на основаніи общей его довѣренности, то нѣтъ налицо взаимодѣйствія воли, совершающей сдѣлки и воли, разрѣшающей это совершеніе. Напротивъ, если одно и то же лицо принимаетъ на себя и починъ при заключеніи сдѣлки, и контроль надъ этимъ своимъ же дѣйствіемъ, то взаимодѣйствіе двухъ волъ, изъ коихъ каждая относится къ предмету съ своей самостоятельной точки зрѣнія, какъ это имѣетъ въ виду 220 ст. X Т. 1 части, сводится къ единоличному рѣшенію одной воли, и нѣтъ никакой возможности отдѣлить въ дѣятельности этой единой воли категорію почина отъ категоріи повѣрки и контроля, потому что и та и другая находятся въ неразрывной между собою связи, какъ неизбѣжно обосновывающія собою всякое вообще рѣшеніе, принятое сознательной волей. Посему и надлежитъ признать, что въ подобныхъ случаяхъ обязательство, выдаваемое отъ лица несовершеннолѣтняго, оказывается заключеннымъ съ нарушеніемъ условій, предписанныхъ закономъ въ 220 стат. X Т. 1 ч., и, какъ таковое, не имѣетъ для несовершеннолѣтняго никакого значенія и силы. На основаніи сихъ соображеній и законовъ, Правительствующій Сенатъ, не входя въ разсмотрѣніе другого довода кассатора, впервые заявленнаго въ жалобѣ о неправильномъ переходѣ къ истцу заемнаго письма (рѣш. 1881 г. №№ 28, 65; 1882 г.