78.—1882 года октября 20-го дня. По прошенію повѣреннаго крестьянина Василія Минѣева, коллежскаго регистратора Дмитрія Померанцева, объ отмѣнѣ рѣшенія Княгининскаго мироваго съѣзда.
(Предсѣдательствовалъ первоприсутствующій сенаторъ П. И. Саломовъ; докладывалъ дѣло сенаторъ А. Д. Батуринъ; заключеніе давалъ товарищъ оберъ-прокурора Н. И. Барковскій).
Княгининскій мировой съѣздъ, разсмотрѣвъ дѣло по иску крестьянина
— 381 —
№ 78.
Клюкина съ крестьянина Минѣева 238 руб. 85 коп. убытковъ, установилъ фактическую сторону дѣла въ такомъ видѣ: весною 1881 г. Клюкинъ, неумѣющій различить яровую отъ озимой пшеницы, купилъ у Минѣева пшеницу, причемъ послѣдній, зная, что проданная имъ пшеница не годится для яроваго посѣва оной и что Клюкинъ покупаетъ ее именно для этой цѣли, скрылъ отъ Клюкина, что проданная пшеница была озимая, а не яровая, вслѣдствіе чего Клюкинъ отъ посѣва этой пшеницы въ весеннее время ничего не получилъ и черезъ то понесъ убытка на 238 р. 85 коп. Въ означенныхъ дѣйствіяхъ Минѣева мировой съѣздъ усмотрѣлъ такое его упущеніе, которое онъ не предотвратилъ, имѣя полнѣйшую къ тому возможность, и потому, на основаніи 684 ст. 1 ч. X т., призналъ искъ Клюкина подлежащимъ удовлетворенію.
Разсмотрѣвъ настоящее дѣло по кассаціонной жалобѣ повѣреннаго Минѣева, — указывающаго на нарушеніе съѣздомъ 684, 710, 1516, 1518, 1521 ст. 1 ч. X т. св. зак. гр. и 81 ст. уст. гр. суд., — и выслушавъ заключеніе г. товарища оберъ-прокурора, Правительствующій Сенатъ находитъ: 684 ст. 1 ч. X т. возлагаетъ на причинившаго вредъ или убытки обязанность вознаградить таковые во всѣхъ случаяхъ, когда они произошли отъ дѣянія или упущенія, хотя-бы и несоставляющихъ преступленія или проступка. По смыслу сего закона, дѣянія, причиняющія убытокъ или вредъ, могутъ быть или положительныя, или отрицательныя, т. е. убытокъ можетъ быть причиненъ посредствомъ дѣйствія лица, неимѣющаго законнаго права на совершеніе его, или же упущеніемъ лица, обязаннаго и имѣющаго возможность ихъ предупредить или предотвратить. Хотя въ законахъ не содержится особаго указанія на обманъ, незаключающій въ себѣ признаковъ уголовнаго преступленія, какъ на такое дѣяніе, которое могло-бы служить основаніемъ гражданскаго иска, и добросовѣстность въ юридическихъ отношеніяхъ не формулируется въ видѣ общаго обязательнаго начала, но нѣкоторыя только статьи изъ двухъ отдѣловъ законовъ гражданскихъ, — напр., 569, 609—643 — изъ отдѣла о вещныхъ правахъ, и 1528 и 1539 ст. — изъ отдѣла о договорныхъ правахъ, — содержатъ въ себѣ указанія на обязанность и сторонъ, и суда нормировать отношенія юридическія договаривающихся сторонъ по доброй совѣсти. Руководствуясь указаніями сими, несомнѣнно слѣдуетъ признать, что умолчаніе о существующемъ фактѣ, указывающее на недобросовѣстность стороны, а также случай введенія въ заблужденіе, для склоненія обманутой стороны къ заключенію невыгодной для нея сдѣлки, — обманъ положительный или отрицательный, чрезъ умолчаніе истины, хотя бы и безъ тѣхъ признаковъ, которыми опредѣляется обманъ, какъ уголовное преступленіе (1688 ст. улож. о наказ.), какъ случай, заключающій въ себѣ прямое злоупотребленіе довѣріемъ и по самому свойству своему немогущій быть признаннымъ дѣяніемъ законнымъ, которое всякій имѣетъ право совершить, — должны быть отнесены къ такимъ дѣяніямъ или упущеніямъ, которыя мо-