71.—1883 года сентября 28-го дня. По прошенію супруговъ Григорія и Юзефы Кетлинскихъ объ отмѣнѣ рѣшенія съѣзда мировыхъ судей 2-го округа Ломжинской губерніи.
(Предсѣдательствовалъ первоприсутствующій сенаторъ П. Н. Саломонъ; докладывалъ дѣло сенаторъ П. А. Юреневъ; заключеніе давалъ товарищъ оберъ-прокурора Я. В. Сабуровъ).
Сруль Мордка Вихи предъявилъ искъ о присужденіи ему съ супруговъ Григорія и Юзефы Кетлинскихъ 200 рублей, по долговой роспискѣ, выданной ему 3/15 декабря 1878 года отъ имени Кетлинскихъ и подписанной, какъ значится въ роспискѣ, по ихъ неграмотности, въ слѣдствіе ихъ личной просьбы, Бендеромъ Кринталемъ, причемъ подлинность подписи сего послѣдняго и то, что она сдѣлана по просьбѣ Кетлинскихъ, засвидѣтельствованы войтомъ гмины. Кетлинскіе возразили, что они „признаютъ эту росписку недѣйствительною, такъ какъ они истцу Вихи таковой не выдавали и для засвидѣтельствованія оной никуда не являлись.“—Съѣздъ мировыхъ судей 2-го округа Ломжинской губ., принимая во вниманіе, что въ засвидѣтельствованіи войта гмины значится, что эта росписка подписана третьимъ лицомъ по просьбѣ Кетлинскихъ, рѣшеніемъ, состоявшимся 17 ноября 1882 г., призналъ искъ Вихи подлежащимъ удовлетворенію. Въ поданной на это рѣшеніе кассаціонной жалобѣ, Кетлинскіе просятъ отмѣнить оное потому, что: 1) по гражданскому кодексу, дѣйствующему въ Царствѣ Польскомъ, никакой актъ не имѣетъ силы доказательства въ пользу того, кѣмъ онъ составленъ, и каждое лицо имѣетъ право обязываться за другое лицо лишь на основаніи формальной довѣренности (ст. 1119, 1331, 1988); 2) на представленной истцомъ роспискѣ войтъ гмины не удостовѣрилъ согласія просителей на составленіе оной и признанія ими долга по этой роспискѣ, между тѣмъ какъ, по ст. 1108, согласіе стороны считается существеннымъ условіемъ дѣйствительности договоровъ и такое согласіе со стороны лицъ неграмотныхъ можетъ быть удостовѣрено лишь способомъ, опредѣленнымъ въ ст. 113 полож. о нотар. части, и безъ соблюденія этого порядка всѣ акты, предъявляемые противъ такихъ лицъ, какъ ими неподписанные, для нихъ необязательны; 3) войту гмины не предоставлено совершать нотаріальныя дѣйствія; 4) означенная росписка необязательна для просителей и по ст. 1318 гр. код., такъ какъ она ими не подписана.
Разсмотрѣвъ это дѣло и выслушавъ заключеніе товарища оберъ-прокурора, Правительствующій Сенатъ находитъ, что, по содержанію рѣшенія мироваго съѣзда и жалобы Кетлинскихъ, разрѣшенію Сената въ этомъ дѣлѣ подлежитъ вопросъ о томъ, можетъ—ли по законамъ, дѣйствующимъ въ Царствѣ Польскомъ, домашній актъ, подписанный вмѣсто лица, отъ имени котораго онъ выданъ, по неграмотности его, другимъ лицомъ, быть признанъ для перваго обязательнымъ, при удостовѣреніи войта гмины о томъ, что актъ подписанъ по просьбѣ того, отъ имени коего онъ составленъ? Въ ст. 1318,
— 331 —
№ 31.
1322 и 1326 дѣйствующаго въ Царствѣ Польскомъ гражданскаго кодекса выражено общее правило о томъ, что домашній актъ имѣетъ обязательную силу для лица, отъ имени котораго онъ выданъ, лишь въ томъ случаѣ, когда онъ этимъ лицомъ подписанъ, и это правило понимается въ томъ смыслѣ, что актъ долженъ быть подписанъ самимъ лицомъ, его выдающимъ, а не кѣмъ—либо другимъ за это лицо; вслѣдствіе чего, неграмотныя лица не могутъ обязываться частными актами. Но, при введеніи въ дѣйствіе въ Царствѣ Польскомъ, въ 1876 г., судебной реформы, указанныя статьи кодекса, вмѣстѣ съ другими статьями онаго о письменныхъ доказательствахъ, отмѣнены и замѣнены соотвѣтствующими статьями устава гражданскаго судопроизводства 1864 г. (ст. 148 полож. о прим. судебн. уст. къ Варшавскому судебн. окр.). Хотя, такимъ образомъ, указанное правило нынѣ уже не имѣетъ силы, но такъ какъ статьями уст. гр. суд. о письменныхъ доказательствахъ (438—478) разсматриваемый вопросъ не разрѣшается, а дѣйствующій въ Имперіи законъ о томъ, что, при безграмотности лица, обязывающагося домашнимъ актомъ, онъ долженъ быть подписанъ кѣмъ—либо другимъ по его просьбѣ,—по системѣ свода законовъ, отнесенный къ матеріальному гражданскому праву (св. зак. т. X ч. 1 ст. 919),—на губерніи Царства Польскаго не простирается, то изъ отмѣны указанныхъ статей кодекса не вытекаетъ, что нынѣ въ Варшавскомъ судебномъ округѣ долженъ соблюдаться тотъ—же порядокъ подписанія домашнихъ актовъ, а, напротивъ, слѣдуетъ заключить, что и нынѣ въ семъ округѣ этотъ порядокъ, какъ совершенно неизвѣстный законамъ, въ семъ округѣ дѣйствующимъ, не примѣнимъ и домашніе акты могутъ быть подписываемы лишь самимъ обязывающимся лицомъ. А такъ какъ подписаніе акта способомъ, непризнаваемымъ закономъ,—такимъ способомъ, который по закону не можетъ считаться выраженіемъ принятія на себя обязательства лицомъ, отъ имени котораго актъ выдается,—равносильно неподписанію акта, то засвидѣтельствованіе какою-бы то ни было властью того, что актъ подписанъ за неграмотное лицо по его просьбѣ, относясь къ факту, неимѣющему по закону никакого значенія, не дѣлаетъ подписанный такимъ образомъ актъ дѣйствительнымъ. Притомъ слѣдуетъ замѣтить, что такой выводъ не противорѣчитъ, какъ можетъ казаться, обязательнымъ и для Варшавскаго судебнаго округа узаконеніямъ о томъ, что исковыя прошенія (а слѣдовательно—и другія процессуальныя бумаги) и нотаріальные акты за лицъ, неумѣющихъ писать, подписываются тѣмъ, кому они это доверятъ (ст. 260 уст. гр. суд. и ст. 113 полож. о нотар. части), ибо процессуальныя бумаги не имѣютъ значенія обязательствъ, а принятіе обязательства, изложеннаго въ нотаріальномъ актѣ, удостовѣряется не только подписаніемъ онаго (какъ при составленіи домашняго акта), но и заявленіемъ о такомъ принятіи нотаріусу со стороны лица, отъ имени котораго актъ совершается; слѣдовательно, изъ того, что подписаніе акта однимъ лицомъ за другое допустимо въ нотаріальномъ актѣ, не слѣдуетъ, что оно примѣнимо и къ домашнему.—По симъ соображеніямъ, признавая, что мировой съѣздъ, вопреки