167.—1882 года сентября 29-го дня. По прошенію маіора Ивана Самсонова объ отмѣнѣ рѣшенія С.-Петербургской судебной палаты.
(Предсѣдательствовалъ первоприсутствующій сенаторъ П. И. Саломонъ; докладывалъ дѣло сенаторъ А. Н. Сальковъ; заключеніе давалъ товарищъ оберъ-прокурора Н. Е. Вельцинъ).
Статскій совѣтникъ Дмитрій Князевъ въ исковомъ прошеніи объяснилъ, что 6 іюля 1877 г. онъ передалъ маіору Ивану Самсонову 6000 р. для уплаты выданныхъ имъ, Князевымъ, 2-хъ векселей въ 3000 руб. каждый на имя Екатерины Сороко, но обязанности этой Самсоновъ не исполнилъ, чѣмъ и причинилъ ему убытокъ въ 7300 р., который и просилъ взыскать съ Самсонова. При исковой представлена и подлинная росписка Самсонова, отъ 6 іюля 1877 г. Отвѣтчикъ оспаривалъ, между прочимъ, этотъ искъ тѣмъ, что означенная росписка, какъ выданная во время его несостоятельности и своевременно непредставленная въ существовавшее по дѣламъ его конкурсное управленіе, потеряла всякое значеніе, тѣмъ болѣе, что дѣло о его несостоятельности окончено мировою сдѣлкою. С.-Петербургская судебная палата нашла, что дѣйствія Самсонова по представленной ко взысканію роспискѣ, должны были выразиться въ слѣдующемъ: Самсоновъ обязанъ былъ передать полученныя имъ отъ Князева 6000 р. Екатеринѣ Сороко на уплату долга Князева ей, Сороко, по двумъ векселямъ на означенную сумму и возвратить затѣмъ Князеву оплаченные векселя. Коль скоро же росписка 6 іюля 1877 г. устанавливаетъ обязательство Самсонова въ указанныхъ лишь предѣлахъ, то затѣмъ дѣйствительность этой росписки по ея послѣдствіямъ не можетъ быть оспариваема, по мнѣнію судебной палаты, на томъ основаніи, что таковая выдана Самсоновымъ въ то время, когда онъ уже былъ объявленъ несостоятельнымъ должникомъ. Безспорно, что сдѣлка, въ которую вступаетъ лицо, объявленное несостоятельнымъ должникомъ, въ томъ случаѣ, если этою сдѣлкою устанавливается имущественная отвѣтственность этого лица, должна быть признана недѣйствительною въ силу какъ приведенной отвѣтчикомъ 770 ст. т. X ч. 1, такъ и вообще общаго смысла законоположеній о несостоятельности. Но совершенно иначе представляются сдѣлки, подобныя настоящей роспискѣ, въ которыхъ несостоятельный исключительно обязывается личными съ его стороны дѣйствіями, исполненіе коихъ не обусловлено, по существу самой сдѣлки, какою либо отвѣтственностью его имуществомъ, то есть такимъ имуществомъ, которое, за его несостоятельностью, въ дѣйствительности принадлежитъ уже не ему, а его кредиторамъ. Къ признанію таковыхъ сдѣлокъ недѣйствительными, при самомъ ихъ заключеніи, не представляется никакого законнаго основанія, ибо несомнѣнно, что фактъ объявленія извѣстнаго лица несостоятельнымъ ограничиваетъ гражданскія права послѣдняго не безусловно, а лишь на столько, на сколько пользованіе этими правами нарушаетъ имущественные интересы его кредиторовъ. Отсюда слѣдуетъ, что Самсоновъ, хотя и объявленный несостоятельнымъ должникомъ, вправѣ былъ принять на себя исполненіе тѣхъ чисто