12.—1881 года ноября 11 и 1882 года января 27 числѣ. По прошенію повѣреннаго мѣщанина Николая Ильина, присяжнаго повѣреннаго Николая Родзевича, объ отмѣнѣ рѣшенія Московской судебной палаты, по иску Ильина къ имѣнію умершей вдовы подпоручика Капитолины Барышниковой, о 40,000 руб. по росписѣ.
(Предсѣдательствовалъ первоприсутствующій сенаторъ М. В. Полѣновъ; докладывалъ дѣло сенаторъ И. Р. Отмарштейнъ; заключеніе давалъ товарищъ оберъ-прокурора Н. И. Барковскій).
13-го ноября 1876 г., вдова подпоручика Барышникова выдала мѣщанину Ильину росписку, на простой бумагѣ, слѣдующаго содержанія: „нижеподписавшаяся, по собственному своему сердечному желанію, выдала сію росписку Сапожковскому мѣщанину Николаю Ѳедорову Ильину въ томъ, что я, Капитолина Барышникова, обязуюсь ему, Николаю Ильину, выдать 40,000 руб. сер.,—каковыя деньги всѣ сполна обязана заплатить по первому требованію его, Ильина, съ меня Барышниковой,—въ чемъ и удостовѣряю нижеозначеннымъ своимъ собственноручнымъ подписомъ.“ Засимъ слѣдуетъ на роспискѣ подпись Барышниковой.—По смерти ея, повѣренный Ильина представилъ эту росписку, 13 апрѣля 1877 г., при исковомъ прошеніи, въ Рязанскій окружный судъ. Объяснивъ въ этомъ прошеніи, что Барышникова „обязалась заплатить, по первому требованію, Ильину 40 тысячъ руб., въ чемъ и выдала ему росписку 13 ноября 1876 г.: что при жизни она не уплачивала этихъ денегъ Ильину, а, послѣ ея смерти, и опекунъ, назначенный къ ея имѣнію, также денегъ этихъ не заплатилъ“, повѣренный истца просилъ: взыскать съ имѣнія Барышниковой 40 тысячъ руб., съ % со дня предъявленія иска. Повѣренный отвѣтчика, опекуна надъ имѣніемъ Барышниковой, возразилъ, что помянутая росписка не можетъ быть признана правильною ни со стороны формы, ни со стороны подлинности: что въ росписѣ этой нѣтъ существенныхъ элементовъ обязательства; что отсутствіе въ оной мотива обязательства лишаетъ возможности опредѣлить, къ какому виду обязательствъ относится эта росписка, а равно судить о значеніи ея; что, по буквальному содержанію росписки, въ ней заключается обѣщаніе Барышниковой совершить выдачу Ильину 40 тысячъ руб., но по какому основанію и побужденію—неизвѣстно, и что если выдача эта должна совершиться безвозмездно, то на росписку можно смотрѣть, какъ на обѣщаніе дара, необязательное для преемниковъ правъ Барышниковой, а слѣдовательно, и не дающее права на судебный искъ. Что же касается подлинности росписки, то повѣренный отвѣтчика объяснилъ, что, по собраннымъ опекуномъ надъ имѣніемъ Барышниковой свѣдѣніямъ, есть основаніе предполагать, что росписка совершена отъ имени Барышниковой
— 45 —
№ 12.
подложно, и посему опекуномъ возбуждается противъ Ильина уголовное преслѣдованіе. По изложеннымъ основаніямъ повѣренный отвѣтчика просилъ окружный судъ отказать въ искѣ. Получивъ затѣмъ увѣдомленіе судебнаго слѣдователя о поступленіи къ нему дѣла по обвиненію мѣщанина Ильина въ мошенническомъ пріобрѣтеніи отъ Барышниковой означенной росписки, окружный судъ пріостановилъ производство настоящаго дѣла.—Въ январѣ 1880 года оно возобновлено было вслѣдствіе поданнаго повѣреннымъ истца прошенія, въ которомъ онъ заявилъ, что возбужденное противъ Ильина уголовное преслѣдованіе окончилось оправданіемъ его. Поддерживая исковое требованіе, повѣренный истца представилъ копіи вопроснаго листа и приговора уголовнаго суда. Изъ нихъ видно, что на разрѣшеніе присяжныхъ предложены были слѣдующіе два вопроса: а) доказано ли, что росписка, писанная 13-го ноября 1876 г. отъ имени Барышниковой, была составлена безъ ея вѣдома и согласія и, вопреки ея воли, подписана ею, подъ видомъ другой бумаги, въ безсознательномъ состояніи, въ которомъ она находилась вслѣдствіе своей болѣзни, и б) если обстоятельство, изложенное въ первомъ вопросѣ, доказано, то виновенъ ли Ильинъ въ томъ, что, состоя повѣреннымъ по нѣкоторымъ дѣламъ вдовы Барышниковой, составилъ отъ ея имени, безъ вѣдома и желанія послѣдней и вопреки ея воли, росписку на свое имя, которою Барышникова обязалась уплатить ему 40 тысячъ руб. по первому его требованію, и что, воспользовавшись безсознательнымъ состояніемъ, въ какое Барышникова впала вслѣдствіе своей болѣзни, онъ далъ ей подписать оную подъ видомъ другой бумаги, а затѣмъ предъявилъ по той росписѣ искъ, но удовлетворенія не получилъ потому, что противъ него возбуждено было уголовное преслѣдованіе? Отвѣтивъ на первый вопросъ отрицательно, присяжные оставили второй вопросъ безъ отвѣта. Засимъ, уголовный судъ, въ силу приведеннаго вердикта присяжныхъ, опредѣлилъ: подсудимаго Ильина по обвиненію въ мошенническомъ составленіи означенной росписки отъ имени Барышниковой, за непризнаніемъ факта преступленія, по силѣ 1 п. 771 ст. уст. угол. суд., признать по суду оправданнымъ. Выслушавъ заявленія сторонъ о значеніи приведеннаго приговора уголовнаго суда по отношенію къ гражданскому иску Ильина и разсмотрѣвъ объясненія ихъ по существу онаго, окружный судъ призналъ правильнымъ, не стѣсняясь приведеннымъ выше приговоромъ уголовнаго суда, войти въ разсмотрѣніе возраженія отвѣтчика о неправоспособности Барышниковой по отношенію къ выдачѣ помянутой росписки и затѣмъ, принявъ въ соображеніе совокупность всѣхъ свѣдѣній, сообщенныхъ свидѣтелями о личности покойной Барышниковой, пришелъ къ заключенію, что она, подписывая росписку на имя Ильина, дѣйствовала безсознательно и что росписка эта, какъ выданная помимо ея воли, не можетъ почитаться дѣйствительной и обязательной для ея наслѣдниковъ. Независимо отъ сего, окружный судъ изъ соображенія объясненій истца, возраженій отвѣтчика, свидѣтельскихъ показаній и вообще обстоятельствъ дѣла пришелъ и къ тому выводу, что полученная Ильинымъ рос-