60.—1880 года февраля 27 дня. По прошенію опекуна надъ малолѣтними Натальею и Дмитріемъ Гатцукъ, надворнаго совѣтника Дмитрія Гатцука, объ отмѣнѣ рѣшенія Московской Судебной Палаты.
(Предсѣдательствовалъ и докладывалъ дѣло Первоприсутствующ. Сенаторъ М. В. Полѣновъ; заключеніе давалъ Товарищъ Оберъ-Прокурора С. Ѳ. Платоновъ).
Послѣ смерти губернскаго секретаря Антона Даніель остался капиталъ, который 6 сентября 1867 года выданъ изъ Московской управы благочинія подъ расписку сына умершаго, студента университета Евгенія Даніеля, и матери послѣдняго, какъ его попечительницы. Но кромѣ сына Евгенія умершій имѣлъ еще дочь Наталью, по мужу Гатцукъ, умершую 10 апрѣля того же 1867 года, малолѣтнія дѣти которой по праву представленія были утверждены въ правахъ наслѣдства къ имуществу дѣда ихъ, Антона Даніеля, и затѣмъ предъявили, въ лицѣ опекуна своего, Дмитрія Гатцука, искъ къ Евгенію Даніель о слѣдующей матери ихъ части изъ означеннаго выше капитала. Отвѣтчикъ, возражая противъ этого иска, объяснилъ, что мать малолѣтнихъ Гатцукъ при жизни своей уже получила вполнѣ слѣдовавшую ей изъ отцовскаго капитала часть, и въ удостовѣреніе сего представилъ расписку ихъ отца, Дмитрія Гатцука, отъ 18 сентября 1867 г., слѣдующаго содержанія: „я нижеподписавшійся симъ удостовѣряю, что покойная жена моя, дочь губернскаго секретаря Антона Петровича Даніеля, Наталья Антоновна Гатцукъ, дѣйствительно получила по смерти своего отца законную свою часть наслѣдства. Врачъ Дмитрій Алексѣевъ сынъ Гатцукъ“. Повѣренный истца, не отрицая подлинности означенной расписки, утверждалъ, что для малолѣтнихъ дѣтей и наслѣдниковъ Натальи Гатцукъ расписка эта не можетъ имѣть никакого значенія. Затѣмъ изъ дѣла видно, что Дмитрій Гатцукъ назначенъ опекуномъ малолѣтнихъ дѣтей своихъ и Натальи Гатцукъ 10 октября 1868 года. Разсмотрѣвъ это дѣло, Московская Судебная Палата разсудила: что, по разуму 710 ст. Т. X ч. I, для передачи въ собственность денежнаго капитала, какъ вообще всякаго движимаго имущества, не требуется особыхъ письменныхъ актовъ, что фактъ состоявшагося по сему предмету соглашенія, выразившагося съ одной стороны врученіемъ, а съ другой—принятіемъ того имущества, на основаніи 409 ст. Уст. Гр. Судопроиз., можетъ быть доказываемъ свидѣтельскими показаніями; что фактъ передачи Натальѣ Гатцукъ слѣдовавшей ей части изъ наслѣдственнаго послѣ отца капитала удостовѣряется собственноручною распискою въ томъ мужа покойной, значеніе которой въ смыслѣ свидѣтельскаго удостовѣренія не отрицаетъ самъ повѣренный истца, и что, наконецъ, при неотрицаніи подлинности расписки Дмитрія Гатцука эта послѣдняя, данная имъ въ качествѣ отвѣтственнаго опекуна малолѣтнихъ своихъ дѣтей, какъ для него, такъ и для дѣтей его должна считаться обязательною, почему самый искъ, ими предъявленный, представляется лишеннымъ всякаго правильнаго основанія; вслѣдствіе сего Палата, въ отмѣну рѣшенія по сему дѣлу Окружнаго Суда, въ искѣ опекуну малолѣтнихъ Гатцукъ отказала. Ходатайствуя объ отмѣнѣ сего рѣшенія, Дмитрій Гатцукъ объясняетъ: 1) заключеніе Палаты объ обязательности для малолѣтнихъ расписки отъ 18 сентября 1867 года, какъ выданной отцомъ ихъ, естественнымъ опекуномъ, было бы вѣрно, если бы расписка