324.—1879 года декабря 4-го дня. По прошенію повѣреннаго поселянъ-собственниковъ Ивана, Фридриха и Александра Кернеръ, кандидата правъ Льва Богословскаго, объ отмѣнѣ рѣшенія Саратовской судебной палаты.
(Предсѣдательствовалъ первоприсутствующій сенаторъ М. В. Полѣновъ; докладывалъ дѣло сенаторъ Ѳ. Н. Проскуряковъ; заключеніе давалъ товарищъ оберъ-прокурора І. Н. Карницкій).
21-го января 1874 года умеръ въ сел. Екатериненштадтъ, Самарской губерніи, Николаевскаго уѣзда, поселянинъ-собственникъ Фридрихъ-Антоновъ Кернеръ, оставивъ послѣ себя трехъ сыновей и пять дочерей и весьма значительное имущество, недвижимое и движимое. По распоряженію мироваго судьи 2-го участка Николаевскаго уѣзда, послѣдовавшему вслѣдствіе просьбы дочери умершаго Фридриха Кернера, Анны Майеръ, полицейскій надзиратель Екатериненштадтской волости, въ мартѣ 1875 года, произвелъ опись оставшемуся послѣ покойнаго имуществу, недвижимому и движимому, каковаго оказалось, по шести описямъ, по оцѣнкѣ на сумму 122,245 руб. 88 коп. Въ томъ же мартѣ мѣсяцѣ 1875 г. охранительныя мѣры съ движимаго имущества, находящагося въ лавахъ и амбарахъ, принадлежащихъ покойному Фридриху Кернеру, а также съ денежныхъ капиталовъ и съ рекрутской квитанціи были сняты мировымъ судьею. 7 іюля 1876 г. дочери Фридриха Кернера, жены поселянъ-собственниковъ: Анна Майеръ и Екатерина Ульманъ, утвержденныя, по опредѣленію Саратовскаго окружнаго суда 16 января 1876 г., въ правахъ наслѣдства къ имуществу Кернера, каждая въ 1/8 движимаго и въ 1/14 недвижимаго имѣнія, предъявили въ Саратовскомъ окружномъ судѣ искъ къ братьямъ своимъ, поселянамъ-собственникамъ Ивану, Фридриху и Александру Кернерамъ, воспользовавшимся всѣмъ оставшимся послѣ наслѣдодателя имуществомъ, требуя признанія за ними, истицами, права собственности на причитающіяся имъ законныя части отцовскаго наслѣдства. Отвѣтчики опровергали искъ сестеръ ссылкою на существующій у колонистовъ сел. Екатериненштадта обычай, въ силу котораго дочери, вышедшія замужъ, не наслѣдуютъ послѣ своего отца, и независимо отъ сего возражали, что истицы не доказали принадлежности наслѣдодателю движимаго имущества, описаннаго въ 1875 году полицейскимъ надзирателемъ