207.—1879 года сентября 19-го дня. По прошенію мѣщанина Лейба Вула объ отмѣнѣ рѣшенія Ямпольскаго мироваго съѣзда.
(Предсѣдательствовалъ первоприсутствующій сенаторъ М. В. Полѣновъ; докладывалъ дѣло сенаторъ А. А. Книримъ; заключеніе давалъ товарищъ оберъ-прокурора Ф. Д. Бартъ).
Солтысь-Романскій просилъ мироваго судью обязать Лейбу Вула очистить занимаемый имъ экономическій домъ и уплатить слѣдуемый съ него, Вула, за 1875 годъ оброкъ, пять рублей. Отвѣтчикъ Лейба Вулъ съ своей стороны просилъ мироваго судью дѣло прекратить по неподсудности мировымъ установленіямъ, такъ какъ къ разрѣшенію представляется вопросъ о правѣ собственности на недвижимое имѣніе, основанномъ на формальномъ актѣ, хранящемся при дѣлахъ экономіи; въ доказательство же шестнадцатилѣтняго владѣнія его, Вула, домомъ съ уплатою чинша по 5 руб. въ годъ допросить 13 указанныхъ имъ свидѣтелей. При этомъ Лейба Вулъ представилъ условіе отъ 14-го марта 1864 года, по которому онъ самъ нанималъ въ этомъ домѣ комнату чрезъ сѣни крестьянину Трофиму Бурдельному съ платою за него въ экономію чинша. При разборѣ дѣла у мироваго судьи истецъ Солтысь-Романскій подтвердилъ, что домъ нанимался Вулу годично съ уплатою пять рублей въ годъ; затѣмъ были спрошены 3 свидѣтеля Вула: Файбишъ Львовичъ, Абрашко Кипнисъ и Овшій Львовичъ за присягою, и 2 свидѣтеля Солтысь-Романскаго: Авксентій Бурдельный и Иванъ Сусскій за подпискою. По разборѣ дѣла мировой судья, признавъ отводъ, заявленный отвѣтчикомъ Вуломъ, неуважительнымъ и находя представленными истцомъ документами искъ его доказаннымъ, опредѣлилъ: обязать Лейбу Вула очистить занимаемый имъ по найму домъ, принадлежащій Солтысь-Романскому, взыскавъ съ него, Вула, въ пользу истца за наемъ того дома пять рублей. На это рѣшеніе была подана отвѣтчикомъ Вуломъ апелляціонная жалоба, въ которой Вулъ повторилъ свое заявленіе о неподсудности дѣла и просилъ допросить указанныхъ имъ у мироваго судьи свидѣтелей, которые судьею вовсе не вызывались. Въ засѣданіи съѣзда товарищъ Подольскаго губернскаго прокурора далъ заключеніе, что признаетъ дѣло подсуднымъ, такъ какъ, за воспрещеніемъ евреямъ селиться въ деревняхъ, пріобрѣтеніе ими вѣщныхъ чиншевыхъ правъ въ деревняхъ немыслимо; при томъ чиншъ могъ установиться лишь до введенія русскаго закона въ этомъ краѣ. Въ виду даннаго заключенія, съѣздъ постановилъ признать дѣло подсуднымъ и вызвать указанныхъ апелляторомъ свидѣтелей. По допросѣ свидѣтелей и выслушаніи объясненій тягущихся, мировой съѣздъ нашелъ, что 8 допрошенныхъ въ засѣданіи съѣзда свидѣтелей удостовѣрили лишь фактъ проживанія Вула въ домѣ въ теченіи около 17 лѣтъ; о томъ же, что пользованіе домомъ основано на чиншевомъ правѣ, свидѣтели слышали отъ самаго Вула и, слѣдовательно, эта
— 877 —
часть показаній свидѣтелей, какъ основанная на разсказахъ отвѣтчика, доказательнаго значенія имѣть не можетъ.—Далѣе, свидѣтели Файбишъ Львовичъ и Абрашко Кипнисъ показали у судьи, что домъ Солтыса Романскаго, но Вулъ платитъ чиншъ; показанія крайне противорѣчивыя: или домъ Вула и онъ платитъ чиншъ, или домъ Романскаго и тогда плата, вносимая Вуломъ, не можетъ быть названа чиншевою и, конечно, Кипнисъ имѣлъ въ такомъ случаѣ право и возможность предлагать Романскому нанять ему тотъ домъ. Наконецъ, показанія спрошенныхъ въ 1-й же инстанціи свидѣтелей съ одной стороны—Овшія Львовича, что домъ состоитъ на чиншевомъ правѣ у Вула, съ другой—Ивана Сусскаго, что домъ отданъ Вулу отъ Романскаго по найму, тоже не могутъ быть признаны основательными по своей голословности и потому, что, другъ другу противорѣча, какъ бы взаимно уничтожаются, такъ что единственнымъ обстоятельнымъ, могущимъ служить къ уясненію дѣла показаніемъ остается показаніе Авксентія Бурдельнаго, изъ котораго видно, что въ домѣ, о которомъ идетъ рѣчь, проживалъ его, Бурдельнаго, отецъ, платя Романскому по 3 руб. въ годъ, потомъ половину дома занялъ Вулъ, а наконецъ занятъ Вуломъ уже весь домъ съ ежегодною наличною платою по 5-ти рублей. Вникая въ это показаніе, нельзя не придти къ тому убѣжденію, что домъ состоялъ и состоитъ, дѣйствительно, въ наймѣ; именно, какъ потому, что Бурдельному должно быть лучше кого либо другаго извѣстно, состоялъ ли домъ на чиншѣ или таковой, какъ онъ заявилъ, нанимался сперва его отцомъ, а потомъ Вуломъ; во 2-хъ) потому, что если домъ былъ на чиншевомъ правѣ, то переходъ таковаго отъ Бурдельнаго къ Вулу могъ совершиться не иначе, какъ по письменной переуступкѣ, а о таковой и рѣчи нѣтъ; въ 3-хъ) потому, что при чиншевомъ правѣ чиншъ долженъ бы оставаться одинъ и тотъ же, между тѣмъ плата изъ 3 руб. увеличилась на 5 руб.; если, въ заключеніе, принять во вниманіе существующее въ этой мѣстности смѣшеніе подъ названіемъ «чинша» понятій найма и чиншеваго права, то дѣло окончательно разъяснится и противорѣчивыя, повидимому до крайности показанія Львовича и Кипниса вполнѣ уясняются. Состояніе дома въ наймѣ подтверждается еще и тѣмъ, что самое заключеніе чиншевыхъ сдѣлокъ, до введенія русскаго законодательства, немыслимо, въ особенности въ селеніяхъ, гдѣ Евреямъ всякое пріобрѣтеніе недвижимой собственности воспрещено.—Въ виду всего сказаннаго, признавая искъ по существу не только неопровергнутымъ, но подтвердившимся, такъ какъ, отдавая въ наемъ домъ на неопредѣленное время, Романскій въ правѣ требовать его очистить и взнося 5 руб. за наемъ, уплата которыхъ не доказана Вуломъ, мировой съѣздъ утвердилъ рѣшеніе мироваго судьи. На это рѣшеніе мироваго съѣзда отвѣтчикъ Вулъ принесъ Правительствующему Сенату кассаціонную жалобу.
Выслушавъ заключеніе товарища оберъ-прокурора и имѣя въ виду: 1) что подсудность иска опредѣляется исковыми требованіями, а не возраженіями отвѣтчика, почему указаніе отвѣтчика Вула на то, что онъ пользовался домомъ на чиншевомъ правѣ, само по себѣ, не могло послужить для съѣзда поводомъ къ признанію дѣла себѣ неподсуднымъ по 1 п. 31 ст. 2 ч. X т. уст. гр. суд.; 2)