42.—1878 года февраля 22 дня. По прошенію повѣреннаго потомственной почетной гражданки Прасковьи Медынцевой, прис. повѣр. Воронецъ, объ отмѣнѣ рѣшенія Московской Судебной Палаты.
(Предсѣдательствовалъ Первоприсутствующ. Сенаторъ А. Е. Матюнинъ; докладывалъ дѣло Сенаторъ М. В. Полѣновъ; заключеніе давалъ Товар. Оберъ-Прокурора Е. Е. Коваленскій).
Повѣренный потомственной почетной гражданки Прасковьи Медынцевой, присяжный повѣренный Плевако, въ поданномъ 19 марта 1876 г. въ Московскій Окружный Судъ исковомъ прошеніи объяснилъ, что довѣрительница его состоитъ съ 19 мая 1870 г. подъ опекою за расточительность и что бывшіе надъ нею опекуны Романовъ и Арбатскій заключили на отдачу въ наемъ ея имѣній невыгодные для Медынцевой контракты. Проситель указалъ на 12 такихъ контрактовъ и изъ нихъ выбралъ контрактъ, заключенный Романовымъ и Арбатскимъ 2 октября 1865 г. съ купцомъ Арсеньевымъ на отдачу послѣднему въ наемъ помѣщенія въ домѣ Медынцевой. Приведя затѣмъ доводы въ подтвержденіе того, что договоръ этотъ нарушаетъ интересы Медынцевой, Плевако просилъ Окружный Судъ признать означенные контракты недѣйствительными, какъ заключенные безъ согласія его довѣрительницы и къ ея невыгодѣ, и таковые уничтожить по слѣдующимъ основаніямъ: по стат. 20 Уст. Гр. Суд. лица, состоящія подъ опекою за расточительность, считаются правоспособными къ выдачѣ довѣренностей и вчинанію исковъ безъ согласія опекуновъ; посему нельзя ихъ лишать права заключать, съ согласія опекуновъ, договоры по имѣнію, ибо въ противномъ случаѣ выйдетъ, что опекуны надъ расточителями будутъ въ правѣ обязываться договорами безъ участія опекаемыхъ, не имѣя, однако, права защищать на судѣ свои обязательства, а расточители должны будутъ защищать обязательства, не ими заключенныя. То положеніе, что расточители не значатся въ числѣ лицъ неправоспособныхъ, доказываетъ, по мнѣнію истца, и статья 240 Тома XIV Устава о предупрежд. и пресѣч. преступл., которая не устраняетъ безусловно расточителей отъ совершенія всякихъ дѣйствій по имѣнію, ибо въ ней сказано, что опекунъ надъ расточителями дѣйствуетъ на правѣ кураторовъ, то-есть попечителей, изъ чего проситель выводитъ разницу между опекою надъ расточителями и опекою надъ малолѣтними и душевно-больными. Противъ этого иска повѣренный Арсеньева, присяжный повѣренный Шайкевичъ, возразилъ, что вопросъ о томъ, клонились ли дѣйствія опекуновъ ко вреду Медынцевой, касается лично опекуновъ, а не Арсеньева. Вопросъ же о томъ, дѣйствительны ли договоры, съ Арсеньевымъ заключенные, долженъ быть разрѣшенъ утвердительно, такъ какъ толкованіе истца, будто-бы по закону для дѣйствительности договоровъ по имѣнію расточителей необходимо согласіе послѣднихъ, невѣрно, потому что по закону надъ расточителемъ учреждается опека, а всякая опека поглощаетъ личность опекаемаго. Сославшись въ подтвержденіе сего на буквальное содержаніе ст. 240 Т. XIV, Шайкевичъ присовокупилъ, что требовать отъ расточителей согласія на заключеніе опекунами подобныхъ договоровъ значило бы лишить ихъ возможности что-либо предпринять по имѣнію. Окружный Судъ, разсмотрѣвъ этотъ споръ, призналъ, что опекуны надъ расточительной Медынцевой имѣли право безъ ея согласія совершить арендный договоръ съ Арсеньевымъ и что этотъ договоръ, правильный съ формальной стороны, обязателенъ для Медынцевой, а потому опредѣлилъ: въ искѣ Медынцевой къ Арсеньеву отказать. Вслѣдствіе апелляціи на это рѣшеніе со стороны Медынцевой дѣло поступило въ Московскую Судебную Палату, которая нашла, что, на основаніи ст. 238, 240 и 433 Т. XIV Уст. о пред. и прес. прест., лицо, надъ коимъ учреждена опека по причинѣ расточительности, отстраняется отъ права на продажу или закладъ своего имѣнія и на заключеніе всякаго рода обязательныхъ актовъ, и всѣ распоряженія по его имѣнію производятся опредѣленными къ нему опекунами, которые должны руководствоваться при этомъ тѣми же правилами, которыя установлены для опекуновъ, завѣдывающихъ имѣніями несовершеннолѣтнихъ, а потому не имѣютъ никакой надоб-