231.—1878 года декабря 13 дня. По прошенію настоятеля Кирилло-Новоозерскаго монастыря, архимандрита Никанора, объ отмѣнѣ рѣшенія С. Петербургской Судебной Палаты.
(Предсѣдательствовалъ за Первоприсутствующ. Сенаторъ А. М. Плавскій; докладывалъ дѣло Сенаторъ Н. П. Талквистъ; заключеніе давалъ Оберъ-Прокуроръ И. Я. Голубевъ).
Повѣренный Новоозерскаго Кириллова монастыря 1-го іюля 1875 года предъявилъ въ Бѣлозерскомъ Окружномъ Судѣ искъ о возстановленіи права монастыря на владѣніе озеромъ Андозеро, нарушеннаго крестьянами разныхъ прибрежныхъ къ тому озеру селеній, основываясь на отказныхъ книгахъ 7166 г., на изслѣдованіи, произведенномъ въ 7168 г. и на данной грамотѣ 16 октября 7169 г. и объясняя, что хотя, несмотря на это, нѣкоторые изъ прибрежныхъ къ Андозеру жителей покушались оспаривать право монастыря на владѣніе озеромъ, но Правительствующій Сенатъ въ указѣ отъ 17 марта 1819 г. призналъ Андозеро исключительно собственностью монастыря; что монастырь съ 7169 г. до 1874 г. непрерывно и спокойно владѣлъ Андозеромъ на правѣ собственности, на которое и выданъ былъ ему изъ Новгородской казенной палаты планъ, и что владѣніе это выражалось или въ ловлѣ рыбы собственными силами монастыря, или въ отдачѣ ловель въ арендное содержаніе прибрежнымъ крестьянамъ, но въ 1874 г. эти крестьяне, изъ коихъ большая часть были арендаторами отъ монастыря, начали ловить въ немъ рыбу безъ разрѣшенія монастыря и тѣмъ нанесли монастырю значительные убытки, получивъ съ озера доходы, принадлежащіе одному только монастырю. Посему повѣренный монастыря, указавъ въ исковомъ прошеніи, какихъ крестьянъ и какихъ деревень онъ признаетъ отвѣтчиками по дѣлу, просилъ: признать владѣніе Новоозерскаго монастыря озеромъ Андозеромъ нарушеннымъ со стороны этихъ лицъ и возстановить право монастыря на озеро. Въ отвѣтѣ на исковое прошеніе повѣренный отвѣтчиковъ изложилъ, что копія съ грамоты 7169 года ни по формѣ, ни по содержанію не можетъ быть признана за документъ, который укрѣплялъ бы за монастыремъ право на Андозеро, такъ какъ этотъ документъ подписанъ не царемъ Алексѣемъ Михайловичемъ, какъ бы это слѣдовало, а какимъ то дьякомъ, и печать, къ нему приложенная, не государственная, а неизвѣстно какая, слѣдовательно, признавать его за царскую грамоту нѣтъ никакой возможности. По содержанію же своему документъ этотъ вовсе не указываетъ на то, чтобы Андозеро предоставлялось въ собственность монастырскую. Но если и признать документъ, называемый грамотою, за достаточное доказательство, то, по исторически извѣстному распоряженію Императрицы Екатерины II й въ 1764 г., всѣ имѣнія церквей и монастырей были отобраны въ казну, и, слѣдовательно, означенная грамота потеряла за таковымъ распоряженіемъ силу. Указъ Сената, какъ послѣдовавшій по другому дѣлу, не можетъ имѣть никакого значенія; для удостовѣренія въ томъ, что Андозеро не принадлежитъ въ исключительную собственность монастыря, повѣренный крестьянъ представилъ купчую крѣпость на имя нѣкоторыхъ изъ его довѣрителей, Семена Яковлева съ товарищами, совершенную 7 декабря 1861 года въ С.-Петербургской палатѣ гражданскаго суда и явленную въ Бѣлозерскомъ Уѣздномъ Судѣ 28 марта 1862 года, изъ которой видно, что полковникъ Андрей Лавровъ продалъ крестьянамъ Бѣлозерскаго уѣзда, дер. Аристовой, Лукьяну и Аѳанасію Кирилловымъ, и дер. Рогозина, Семену Яковлеву, принадлежащую ему землю, со всякаго рода угодьями, въ числѣ ихъ—съ рыбными ловлями въ Андозерѣ и сѣнными покосами по р. Андогѣ. Повѣренный монастыря возражалъ, что грамота по формѣ и по содержанію