346.—1877 года марта 10 дня. По прошенію повѣреннаго крестьянина Петра Орловича, присяжнаго повѣреннаго Леонида Крушинскаго, объ отмѣнѣ рѣшенія Московской Судебной Палаты.
(Предсѣдательствовалъ Первоприсутствующій Сенаторъ А. Е. Матюнинъ; докладывалъ дѣло Сенаторъ Ѳ. К. Шульцъ; заключеніе давалъ Товарищъ Оберъ-Прокурора Е. Е. Ковалевскій).
Настоящее дѣло возникло вслѣдствіе требованія крестьянина Орловича о возложеніи на правленіе общества Ландварово Роменской желѣзной дороги обязанности вознаградить его за убытокъ, причиненный пожаромъ, во время котораго сгорѣли принадлежащія ему строенія. По объясненію истца, пожаръ, истребившій его имущество, произошелъ отъ искръ, вылетѣвшихъ изъ трубы проходившаго локомотива, отъ которыхъ загорѣлся сперва домъ, принадлежавшій помѣщику Никотину, а потомъ и другія строенія. Отвѣтственность за убытокъ, причиненный пожаромъ, какъ полагалъ истецъ, должна быть обращена на общество, потому что общество, вопреки установленнымъ правиламъ, не перенесло перешедшихъ въ его собственность строеній, принадлежащихъ помѣщику Никотину, на узаконенное разстояніе отъ линіи желѣзной дороги. Изъ описи, по которой перешла во владѣніе общества полоса земли, на которой находились жилой домъ, жилая изба и службы, въ числѣ пяти, принадлежавшія Никотину, видно, что всѣ эти строенія, были крыты соломою, кромѣ жилого дома, который былъ покрытъ гонтомъ. Копіею съ постановленія Вилейскаго уѣзднаго полицейскаго управленія, представленною къ дѣлу истцомъ, удостовѣрено, что пожаръ произошелъ отъ указанной истцомъ причины, что загорѣвшійся жилой домъ находится въ полутора-саженномъ разстояніи отъ линіи дороги и уже загорался шесть разъ; что прежніе пожары тушились состоявшимъ при этомъ домѣ сторожемъ, который въ то время, когда въ послѣдній разъ загорѣлся домъ, былъ въ отсутствіи; что вслѣдствіе сильнаго вѣтра пламя охватило скотный сарай и два амбара; что удалось отстоять остальныя строенія, входившія въ составъ мызы Никотина; наконецъ, что вѣтромъ сорвало одну изъ горѣвшихъ крышъ, причемъ перебросило огонь въ мѣстечко Красное, гдѣ сгорѣло до 30 строеній и въ томъ числѣ принадлежавшія истцу. При дальнѣйшемъ производствѣ дѣла повѣренный Орловича ходатайствовалъ о спросѣ свидѣтелей въ подтвержденіе указаній, относившихся до причины, отъ которой послѣдовалъ пожаръ. Московскіе Окружный Судъ и Судебная Палата признали искъ Орловича неподлежащимъ удовлетворенію. Сущность соображеній, на которыхъ основано рѣшеніе Палаты, заключается въ слѣдующемъ: во 1-хъ) что со стороны истца ничѣмъ не доказано, чтобы отвѣтчикомъ были нарушены какія-либо техническія правила, установленныя въ предупрежденіе того, чтобы искры не вылетали изъ трубы локомотива, а поэтому то обстоятельство, что пожаръ начался отъ искры, вылетѣвшей изъ локомотива, не можетъ служить основаніемъ иска о возмещеніи пожарныхъ убытковъ; во 2-хъ) что изъ опредѣленія Вилейскаго уѣзднаго полицейскаго управленія отъ 6 сентября 1874 года и изъ описи имѣнія Никотина, по которой, въ силу концессіи, общество приняло въ свое завѣдываніе это имѣніе, оказывается, что на мызѣ Никотина было два жилыхъ строенія: одно названо „жилой домъ“, другое „жилая изба“; что пожаръ начался съ жилого, т.-е. господскаго дома, который былъ крытъ гонтомъ, а не съ жилой избы, которая осталась невредимою, равно какъ и остальныя двѣ постройки, крытыя соломой, такъ что изъ семи построекъ, составляющихъ усадьбу, сгорѣли четыре; въ 3-хъ) что пожаръ начался съ жилого дома, крытаго такимъ матеріаломъ, при употребленіи коего домъ Никотина по желѣзнодорожнымъ строительнымъ правиламъ могъ быть оставленъ на томъ мѣстѣ, гдѣ онъ находился; въ 4-хъ) что усадьба Никотина названа мызою, слѣдовательно, она не находилась въ предѣлахъ мѣстечка Краснаго, а въ нѣкоторомъ отъ него разстояніи; въ 5-хъ) что въ то время, когда произошелъ пожаръ, былъ сильный вѣтеръ, и въ 6-хъ) что эти обстоятельства приводятъ къ заключенію, что хотя пожаръ начался отъ искры, вылетѣвшей изъ локомотива, но загорѣлось зданіе, покрытое не соломою, а гонтомъ, и что изъ шести остальныхъ построекъ усадьбы Нико-