546.—1876 года декабря 8 дня. По прошенію почетныхъ гражданъ Андрея и Виктора Баушевыхъ объ отмѣнѣ рѣшенія Московской Судебной Палаты.
(Предсѣдательствовалъ Первоприсутствующій Сенаторъ А. Е. Матюнинъ; докладывалъ дѣло Сенаторъ Г. А. Гизетти; заключеніе давалъ Товар. Оберъ-Прокурора Е. Е. Ковалевскій).
Потомственные почетные граждане: Андрей, Аделаида и Алевтина Баушевы, а равно и опекунъ надъ малолѣтнимъ Викторомъ Баушевымъ, купецъ Бесѣдкинъ, отыскивали съ Николая Баушева 3975 р. на томъ основаніи, что умершій родной братъ отца просителей, также умершаго, Василій Баушевъ, выдалъ брату своему Андрею (отцу истцовъ) сохранную расписку о принятіи отъ него на сохраненіе 7950 руб., но денегъ тѣхъ при жизни своей не возвратилъ, а имѣніе Василія поступило въ одной половинѣ къ отцу истцовъ, Андрею, а въ другой къ отвѣтчику, Николаю Баушеву. Вслѣдствіе сего и такъ какъ взятой Василіемъ на сохраненіе поклажи послѣ его смерти въ наличности не оказалось, то они, истцы, просили, на основаніи 1259 ст. Т. X ч. I, взыскать съ отвѣтчика половину поклажи, т. е. 3975 р. При означенномъ исковомъ прошеніи представлена расписка отъ 28 февраля 1860 г., писанная почеркомъ не Василія Баушева, но имъ подписанная. Послѣ сей подписи значится, что дѣйствительно эта расписка подписана собственною рукою потомственнаго почетнаго гражданина Василія Иванова сыномъ Баушевымъ, при моей самоличности, при передачѣ которой родному брату его, потомственному почетному гражданину Андрею Баушеву, отъ сего послѣдняго взято денегъ сер. 7950 р. государственными кредитными билетами, въ томъ свидѣтельствую нижеслѣдующимъ моимъ рукоприкладствомъ: находящійся въ отставкѣ губернскій секретарь Василій Дмитріевъ сынъ Вишневскій. Въ томъ же свидѣтелями были и руку приложили: коллежскій секретарь Василій Петровъ и коллежскій секретарь Дмитрій Черняевъ. Въ самой сохранной распискѣ показана вся принятая на сохраненіе сумма прописью съ означеніемъ года выпуска кредитныхъ билетовъ, достоинства ихъ и номеровъ. Противъ сего иска повѣренный отвѣтчика во время производства сего дѣла объяснилъ, что Василій Баушевъ всегда жилъ у брата Андрея, а по смерти его все имущество его, Василія, а слѣдовательно, и поклажи остались у Андрея Баушева, Николаю же Баушеву изъ того имущества ничего не досталось; засимъ указывалъ на неформальность сохранной расписки и на недѣйствительность ея какъ акта лица неправоспособнаго по разстройству умственныхъ способностей, не могшаго сохранить ни своего, ни чужаго имущества. Курскій Окружный Судъ опредѣленіемъ своимъ 5 марта 1871 года отказалъ въ искѣ Баушевыхъ. Засимъ дѣло это разсматривалось по апелляціи повѣреннаго истцовъ въ Харьковской Судебной Палатѣ, рѣшеніе которой, вслѣдствіе кассаціонной жалобы Николая Баушева, было отмѣнено Правительствующимъ Сенатомъ и передано на разсмотрѣніе Московской Судебной Палаты. Судебная Палата, разсмотрѣвъ настоящее дѣло, нашла, что возраженія со стороны отвѣтчика противъ дѣйствительности и потому и обязательности для него представленной истцами къ дѣлу сохранной расписки опираются на два главныхъ основанія, именно на указанія на физическую неправоспособность Василія Баушева къ выдачѣ подобнаго акта и на ничтожность онаго по неформальности. Спрошенные по ссылкѣ отвѣтчика свидѣтели дѣйствительно указывали на то, что у Василія Баушева, когда онъ жилъ у брата Андрея, т. е. въ послѣдніе годы жизни своей, было замѣтно разстройство умственныхъ способностей, а одинъ изъ нихъ показалъ даже, что въ комнатахъ, гдѣ жилъ Василій Бау-
∗