484.—1876 года ноября 4 дня. По прошенію повѣреннаго тайнаго совѣтника Петра Булгакова, надворнаго совѣтника Вячеслава Булгакова, объ отмѣнѣ рѣшенія Казанской Судебной Палаты.
(Предсѣдательствовалъ Первоприсутствующій Сенаторъ А. Е. Матюнинъ, докладывалъ дѣло Сенаторъ Г. А. Гизетти; заключеніе давалъ Оберъ-Прокуроръ А. А. Кипринъ).
По условію 10-го іюля 1873 года управляющій имѣніемъ тайнаго совѣтника Булгакова, Александровъ, продалъ купцу Алексѣю Аггееву 550 валуховъ-мериносовъ, по 2 руб. 75 коп. за штуку, на сумму 1512 руб. 50 коп., съ предоставленіемъ валуховъ Аггееву въ теченіе мая 1874 года по снятіи шерсти, съ тѣмъ, что если контора Булгакова пожелаетъ возвратить Аггееву до 15 октября 1873 г. полученныя за валуховъ деньги 1512 руб. 50 к., то должна приплатить прибыли на каждую штуку по 25 коп. Основываясь на этомъ условіи, Аггеевъ предъявилъ въ Самарскомъ Окружномъ Судѣ искъ къ Булгакову, требуя взысканія съ отвѣтчика, если онъ не пожелаетъ отпустить валуховъ, 1512 руб. 50 коп. капитальной суммы и 137 руб. 50 к. условленной прибыли. Казанская Судебная Палата, разсмотрѣвъ это дѣло по апелляціонной жалобѣ повѣреннаго истца на заочное рѣшеніе Окружнаго Суда, коимъ въ искѣ ему было отказано, нашла, что хотя повѣренный отвѣтчика и возражаетъ, что вѣрющее письмо отъ 27 го февраля 1867 года, выданное Александрову тайнымъ совѣтникомъ Булгаковымъ съ засвидѣтельствованіемъ подписи его полиціей, на основаніи котораго и состоялась продажа Аггееву валуховъ, не давало Александрову права продавать мериносовъ въ такомъ значительномъ количествѣ; что письмо это не формальное и не замѣняетъ собою довѣренности, писанной на гербовой бумагѣ и установленнымъ порядкомъ засвидѣтельствованной, и, слѣдовательно, для Булгакова необязательно, и что, наконецъ, истецъ ничѣмъ не доказалъ поступленія полученныхъ отъ него Александровымъ за мериносовъ денегъ въ контору имѣнія Булгакова, но эти возраженія по отношенію къ требованію о взысканіи 1512 руб. 50 коп. не могутъ быть приняты въ уваженіе по слѣдующимъ основаніямъ: 1) вѣрющимъ письмомъ отъ 27 февраля 1867 года Булгаковъ уполномочилъ Александрова не только на принятіе имѣній въ управленіе, за отсутствіемъ своего главноуправляющаго, но и на распоряженіе этими имѣніями по своему усмотрѣнію, а такое уполномочіе не могло не предоставлять Александрову права какъ покупать все необходимое для управляемыхъ имѣній, такъ равно и обмѣнивать сельскохозяйственныя произведенія этихъ имѣній на деньги, или, другими словами, извлекать изъ нихъ доходъ, что безъ сомнѣнія должно было распространяться и на валуховъ мериносовъ, такъ какъ они составляютъ одинъ изъ хозяйственныхъ продуктовъ имѣній, подлежащихъ въ числѣ прочихъ сбыту для извлеченія дохода. Притомъ же правомъ такимъ Александровъ всегда пользовался, и оно не возбуждало никакихъ сомнѣній со стороны Булгакова, что доказывается ∗ отзывомъ его Бугурусланскому нотаріусу Милованову, почему и слѣдуетъ признать, что Александровъ былъ уполномоченъ Булгаковымъ на продажу мериносовъ изъ его имѣній, и такъ какъ, по 2326 ст. X Т. I ч., все сдѣланное повѣреннымъ въ предѣлахъ данной имъ довѣренности считается обязательнымъ для его довѣрителя, то Булгаковъ, за нежеланіемъ исполнить договоръ 10-го іюля 1873 года передачею Аггееву 550 купленныхъ мериносовъ, по точному смыслу онаго, обязанъ возвратить принятыя отъ Аггеева Александровымъ за нихъ деньги 1512 руб. 50 коп.; 2) возраженія Булгакова о томъ, что вѣрющее письмо неформально и не можетъ замѣнить довѣренности формальной, опровергается тѣмъ, что законъ не дѣлаетъ никакого различія между довѣренностью и вѣрющимъ письмомъ, разумѣя подъ тѣмъ и другимъ актъ уполно