738.—1875 года октября 8 го дня. По прошенію повѣреннаго купца Николая Сергѣева, присяжнаго повѣреннаго Николая Бережницкаго, объ отмѣнѣ рѣшенія Московской Судебной Палаты.
(Предсѣдательствовалъ Первоприсутствующ. Сенаторъ А. Е. Матюнинъ; докладывалъ дѣло Сенаторъ А. М. Плавскій; заключеніе давалъ Оберъ-Прокуроръ А. А. Клоповъ).
Опекунъ малолѣтнихъ купеческихъ дѣтей Дмитрія и Юлія Бородулиныхъ, мѣщанинъ Первухинъ, въ исковомъ прошеніи объяснилъ, что, вслѣдствіе исполнительнаго листа Окружнаго Суда, судебнымъ приставомъ въ обезпеченіе иска купца Николая Сергѣва съ купеческаго сына Алексѣя Бородулина 2000 рубл. по векселю произведена 29 апрѣля 1872 года опись и наложенъ арестъ, по указанію повѣреннаго Сергѣва, на всю движимость, находящуюся въ общемъ домѣ должника его съ малолѣтними Бородулиными, и, кромѣ того, запечатана общая ихъ лавка съ товаромъ. Между тѣмъ, означенное имущество духовнымъ завѣщаніемъ отца Бородулиныхъ отказано четыремъ его дѣтямъ: Алексѣю, Александрѣ, Дмитрію и Юліи Бородулинымъ, изъ коихъ послѣдніе двое малолѣтніе; поэтому половина всей движимости въ домѣ и половина товара въ лавкѣ принадлежитъ малолѣтнимъ Дмитрію и Юліи Бородулинымъ; кромѣ того, какъ проситель слышалъ, Алексѣй Бородулинъ свою часть изъ отцовскаго имущества какъ въ домѣ, такъ и въ лавкѣ продалъ сестрѣ своей, Александрѣ Бородулиной, такъ что въ настоящее время онъ въ этомъ имуществѣ не имѣетъ никакой части. По симъ основаніямъ опекунъ Первухинъ просилъ судъ, признавъ за малолѣтними Дмитріемъ и Юліею Бородулиными право собственности на половину описаннаго и арестованнаго судебнымъ приставомъ имущества въ домѣ Бородулиныхъ и товара въ ихъ лавкѣ, освободить ихъ изъ подъ ареста и передать ему, какъ опекуну, въ распоряженіе; а какъ вслѣдствіе закрытія лавки малолѣтніе должны понести убытки отъ прекращенія торговли, то предоставить также просителю право отыскивать съ Сергѣва эти убытки особо отъ настоящаго дѣла. Противъ этого иска повѣренный Сергѣва возражалъ, что истецъ не представилъ доказательствъ, что арестъ имущества дѣйствительно произведенъ. По поступленіи дѣла въ Московскую Судебную Палату, повѣренный опекуна, Первухинъ, представилъ удостовѣреніе въ томъ, что часть заарестованнаго имущества уже продана и деньги выданы Сергѣву, а лавка съ товаромъ сгорѣла, и просилъ взыскать съ Сергѣва половину стоимости проданнаго и утраченнаго имущества, независимо предоставленія права на отыскиваніе съ отвѣтчика убытковъ какъ отъ непроизводства торговли со времени опечатанія лавки съ товаромъ, такъ и отъ утраты самаго товара и долговой книги. Судебная Палата нашла, что изъ духовнаго завѣщанія, утвержденнаго къ исполненію Окружнымъ Судомъ, дѣйствительно видно, что покойный Бородулинъ все оставшееся послѣ него имущество, какъ движимое, такъ и недвижимое, предоставилъ въ пользу дѣтей своихъ: Алексѣя, Дмитрія, Александры и Юліи, а сопоставляя составленную 5 сентября 1870 года опекунами, назначенными сиротскимъ судомъ надъ малолѣтними Бородулиными, опись имущества, оставшагося послѣ ихъ отца, съ описью имущества, арестованнаго 29 апрѣля 1872 года судебнымъ приставомъ по указанію Сергѣва, какъ по описанію предметовъ, такъ и по указанію ихъ стоимости, нельзя не убѣдиться, что судебнымъ приставомъ арестовано то самое имущество, которое осталось послѣ умершаго Бородулина. А какъ сей послѣдній все оставшееся послѣ него движимое имущество предоставилъ не одному только Алексѣю Бородулину, за долгъ котораго это иму-