23.—1873 года октября 18-го и 1874 г. января 9-го чиселъ. По прошенію крестьянина Максима Жижина объ отмѣнѣ рѣшенія Московской Судебной Палаты.
(Предсѣдательствовалъ Первоприсутствующій Сенаторъ Баронъ Н. Е. Торнау; докладывалъ дѣло Сенаторъ А. М. Плавскій; заключеніе давалъ Товарищъ Оберъ-Прокурора Е. Е. Ковалевскій.)
Послѣ смерти крестьянина Григорія Жижина, послѣдовавшей въ 1840 г., недвижимое его имѣніе поступило во владѣніе сына его, Максима Жижина. Въ 1869 году дочь умершаго, Федосья, выданная замужъ еще при жизни отца въ 1828 г. за крестьянина Соловьева, обратилась въ порядкѣ охранительнаго судопроизводства въ Калужскій Окружный Судъ съ просьбою объ утвержденіи ея въ правахъ наслѣдства къ 1/14 части оставшагося послѣ отца ея недвижимаго имѣнія, каковое ходатайство ея удовлетворено опредѣленіемъ Окружнаго Суда 11 Апрѣля 1869 года, и Соловьева введена была во владѣніе означеннымъ имуществомъ. Въ Декабрѣ мѣсяцѣ 1869 г. повѣренный Максима Жижина предъявилъ искъ о признаніи за его довѣрителемъ права собственности на означенное имущество по праву земской давности на основаніи 557, 558, 565 и 1246 ст. Х т. 1 ч. Противъ этого иска повѣренный Соловьевой возражалъ, что имѣніе умершаго Жижина находилось въ общемъ владѣніи его сына и дочери, что Максимъ Жижинъ объ утвержденіи въ правахъ наслѣдства не ходатайствовалъ, и что срокъ владѣнія спорною землею, на который ссылается истецъ, долженъ считаться съ послѣдней публикаціи, которой прежде не было произведено; истецъ же въ опроверженіе сего представлялъ свидѣтельство Уѣзднаго Суда отъ 14 Октября 1855 г., выданное Максиму Жижину въ томъ, что изъ производившагося въ томъ Судѣ дѣла объ имуществѣ Жижиныхъ видно, что онъ состоитъ единственнымъ и законнымъ наслѣдникомъ ко всему имуществу, оставшемуся послѣ смерти отца его, Григорія Жижина. Московская Судебная Палата нашла, что повѣренный Максима Жижина основываетъ право довѣрителя его на 1/14 часть имѣнія, въ которой опредѣленіемъ Окружнаго Суда утверждена наслѣдницею Соловьева, на давностномъ владѣніи Максима Жижина имѣніемъ отца его и на свидѣтельствѣ, выданномъ изъ Уѣзднаго Суда въ 1855 г., изъ которого видно, что Жижинъ признанъ единственнымъ наслѣдникомъ ко всему имѣнію отца его. Въ отношеніи перваго предмета Судебная Палата признала, что хотя на произведенномъ дознаніи окольные люди и удостовѣрили, что спорное имѣніе находилось со смерти Григорія Жижина въ единственномъ владѣніи сына его, Максима, но это обстоятельство не можетъ имѣть въ дѣлѣ семъ значенія, ибо при опредѣленіи правъ соучастниковъ въ наслѣдствѣ, каковыми представляются Максимъ Жижинъ и Соловьева по отношенію къ имѣнію ихъ отца, давностное