52.—1872 года января 20-го дня. По прошенію управляющаго имѣніемъ Еремѣева, Коллежскаго Регистратора Николая Лаврентьева, объ отмѣнѣ рѣшенія Буинскаго Мироваго Съѣзда.
(Предсѣдательствовалъ за Нервоприсутствующаго и докладывалъ дѣло Сенаторъ Баронъ И. Е. Торпау; заключеніе давалъ И. д. Оберъ-Прокурора А. А. Квиринъ.)
Управляющій имѣніемъ Еремѣева, Коллежскій Регистраторъ Лаврентьевъ въ кассаціонной жалобѣ на рѣшеніе Буинскаго Мироваго Съѣзда по дѣлу о взысканіи съ него 66 р. 10 к. убытковъ въ пользу крестьянъ Дмитріева и Кузьмина по нарушенію имъ, Лаврентьевымъ, словеснаго условія на перевозку гречи изъ села Жукова на Спасскій затонъ, просить отмѣнить оное по слѣдующимъ существеннымъ поводамъ: 1) по непринятію Съѣздомъ въ руководство 1737—1744, 2224 и 2226 ст. и прим. къ ст. 571 т. X. ч. 1 и рѣшенія Кассаціоннаго Департамента Правительствующаго Сената 1867 г. № 232, въ силу коихъ договоры какъ о подрядахъ, такъ и о личномъ наймѣ должны быть письменные, и 2) по нарушенію Съѣздомъ 101 и 406 ст. Уст. Гр. Суд., тѣмъ, что показанія свидѣтелей не внесены
— 89 —
въ особый протоколъ, не прочитаны имъ и не подписаны грамотными свидѣтелями. Проситель указываетъ, что Съѣздъ основалъ рѣшеніе свое на его сознаніи по 112 ст. Уст. Гр. Суд., въ существованіи словеснаго договора подряда. Фактъ этотъ дѣйствительно признанъ обѣими сторонами, но споръ возникъ о смыслѣ постановленныхъ въ ономъ условій, а именно о срокѣ исполненія принятаго возчиками на себя обязательства. Проситель Лаврентьевъ утверждалъ, что подрядчики обязались явиться съ подводами 2 Марта къ 12 часамъ дня и поднять гречу непремѣнно въ два или три транспорта; подрядчики же показали, что взялись поставить гречу въ продолженіе зимняго пути безъ назначенія дня, часовъ и числа транспортовъ. Проситель, въ виду неявки подрядчиковъ до вечера 2 Марта, считалъ ихъ нарушившими условіе и нанялъ другихъ возчиковъ; истцы же, Дмитріевъ и Кузьминъ, явившіеся съ нѣкоторыми подводами 3 Марта, въ виду своего права по условію, поднять гречу въ продолженіе всего зимняго пути, находили права ихъ нарушенными Лаврентьевымъ отдачею подряда перевозки другимъ лицамъ, не дождавшись прибытія истцовъ. Согласно съ сими заявленіями сторонъ, имъ предлежало доказать существованіе условія о срокѣ исполненія подряда. Проситель доказалъ свое заявленіе показаніями свидѣтелей конторщика и ключника; подрядчики же доказательствъ его, просителя, не опровергли и своего заявленія ничѣмъ не подтвердили. Но показаніе свидѣтелей просителя, вовсе не внесенное въ протоколъ, не прочитанное и не подписанное ими, изложено, какъ находитъ проситель, въ рѣшеніи Съѣзда: не въ послѣдовательномъ порядкѣ и этимъ важнымъ упущеніемъ затемнилась истина, касающаяся содержанія словеснаго договора и обязательнаго для подрядчиковъ срока, ими нарушеннаго. Буинскій Мировой Съѣздъ, представляя кассаціонную жалобу Лаврентьева Правительствующему Сенату, объясняетъ, что несоблюденіе въ данномъ случаѣ 101 ст. Уст. Гр. Суд., не составляетъ, по мнѣнію Съѣзда, такого отступленія отъ обрядовъ и формъ судопроизводства, въ силу которыхъ состоявшееся постановленіе не имѣло бы силы судебнаго рѣшенія. Хотя рѣшеніемъ Правительствующаго Сената 1868 г. № 578, и признано поводомъ къ отмѣнѣ рѣшенія непрочтеніе свидѣтелями отобранныхъ отъ нихъ показаній и непредложеніе таковыхъ къ утвержденію ихъ подписями, но по смыслу того же рѣшенія это нарушеніе только лишаетъ приговоръ силы судебнаго рѣшенія, если на отобранныхъ такимъ порядкомъ свидѣтельскихъ показаніяхъ основано самое существо рѣшенія. Въ настоящихъ же дѣлѣ рѣшеніе Мироваго Съѣзда основано не на показаніяхъ свидѣтелей Сергіевскаго, Зимнинскаго и Дмитріева, а на собственномъ признаніи отвѣтчикомъ спорнаго факта, служащаго подтвержденіемъ правъ противной стороны. Въ заключеніе Съѣздъ доноситъ, что на судоговореніи въ Съѣздѣ ни повѣренный отвѣтчика, ни свидѣтели не требовали прочтенія и подписи протокола судебнаго засѣданія. Въ рѣшеніи Съѣзда 11 Мая 1871 г. между прочимъ прописано, что хотя по закону, ст. 1737, 1738, 1742 т. X. ч. 1, договоръ подряда повелѣвается облекать въ форму нотаріальнаго акта, противъ котораго, дѣйствительно, по 409 ст. Уст. Гр. Суд., не могутъ быть допускаемы свидѣтельскія показанія, но какъ, въ данномъ случаѣ, письменнаго договора между Лаврентьевымъ и крестьянами Дмитріевымъ и Кузьминымъ составлено не было, дѣйствительность словеснаго договора подтверждена не свидѣтельскими показаніями, а самимъ отвѣтчикомъ, слѣдовательно ссылка повѣреннаго Лаврентьева