318.—1872 года апреля 26-го дня. По прошенію купца Василія Прокофьева объ отмѣнѣ рѣшенія Борисоглѣбскаго Мироваго Съѣзда.
(Предсѣдательствовавъ Вѣрооприсутствующій Сенаторъ Боровъ И. Е. ТОРНАЯ; докладывалъ дѣло Сенаторъ П. П. ТАЛЕВИСТЪ; заключеніе давалъ Товарищъ Оберъ-Прокурора А. Н. САЛЬКОВЪ.)
Дворянинъ Пивинскій представилъ Борисоглѣбскому Мировому Судьѣ вексель купца Василія Прокофьева отъ 11 Сентября 1868 г. на сумму 865 руб., выданный купцу Орлову срокомъ по предъявленіи, прося о взысканіи остальныхъ, за уплатами, 489 р. 50 к. Вексель этотъ, за неграмотностью Прокофьева, подписанъ мѣщаниномъ Петромъ Тимофеевымъ и подпись эта нигдѣ, какъ того требуетъ ст. 548 Уст. о Векс. т. XI, не явлена. Независимо отъ этого векселя Пивинскій представилъ данную 2 Іюля 1869 г. Прокофьевымъ Орлову подписку въ томъ, что онъ должные 865 р. по векселю отъ 11 Сентября 1868 г. срокомъ по предъявленіи обязуется выслать Орлову непремѣнно чрезъ 10 дней. Подписка эта за Прокофьева подписана Тимофеевымъ же и двумя свидѣтелями. Въ томъ, что подпись Тимофеева и двухъ свидѣтелей, сдѣлана по личной просьбѣ о томъ Прокофьева, имѣется на подпискѣ свидѣтельство Московскаго нотаріуса Маджугинскаго. Мировой Судья, по разсмотрѣніи дѣла, присудилъ съ Прокофьева отыскиваемую Пивинскимъ сумму. Борисоглѣбскій Мировой Съѣздъ, куда Прокофьевъ обратился съ апелляцією, нашелъ: 1) что хотя вексель выданный Прокофьевымъ купцу Орлову и перешедшій по надписи къ Пивинскому не соотвѣтствуетъ формамъ указаннымъ въ 548 ст. Уст. о Вексел., но эти отступленія пополняются выданною Прокофьевымъ Орлову подпискою при двухъ свидѣтеляхъ и засвидѣтельствованною Московскимъ нотаріусомъ Маджугинскимъ, 2) въ этой роспискѣ Прокофьевъ со всею точностію опредѣляетъ: время выдачи векселя и должную по нему сумму, поэтому указаніе Прокофьева на недѣйствительность векселя, подписаннаго, за неграмотностью его, мѣщаниномъ Тимофеевымъ, безъ засвидѣтельствованія сей подписки указаннымъ порядкомъ, не можетъ служить основаніемъ къ освобожденію Прокофьева отъ взысканія, и 3) что кромѣ сего Прокофьевъ не предъявлялъ спора о подлогѣ, почему и слѣдуетъ заключить, что