285.—1872 года апреля 5-го дня. По прошенію вдовы крестьянина Пелагея Евстратовой объ отмѣнѣ рѣшенія Московской Судебной Палаты.
(Предсѣдательствовалъ Первоприсутствующій Сенаторъ Баронъ И. Е. Торнау; докладывалъ дѣло Сенаторъ В. В. Фришъ; заключеніе давалъ Товарищъ Оберъ-Прокурора И. Я. Голубевъ).
Вдова крестьянина Пелагея Евстратова проситъ Правительствующій Сенатъ объ отмѣнѣ, по нарушенію 812, 809, 816, 874, 1048—1050 ст. Сводя Законовъ
— 527 —
Гражданскихъ т. X ч. 1, рѣшенія Московской Судебной Палаты 19 Марта 1871 года, которымъ по спору крестьянина Федора Яковлева Евстратова противъ завѣщанія умершаго 28 Марта 1869 г. отца его крестьянина Якова Григорьева объ отказѣ ей, вдовѣ сына его Ивана, и ихъ дѣтямъ, всего его имущества, за исключеніемъ только нѣкоторой части движимаго имущества, оставленнаго сыну Федору, постановлено признать означенное завѣщаніе недѣйствительнымъ, за подписаніемъ его, вопреки 1048 ст. Св. Законовъ Гражданскихъ, только однимъ достовѣрнымъ свидѣтелемъ, духовнымъ отцомъ завѣщателя, священникомъ Василіемъ Никольскимъ, изъ рѣшенія Судебной Палаты видно: а) что завѣщаніе Якова Евстратова, за неумѣніемъ его грамоты, по личной его просьбѣ подписано крестьяниномъ Алексѣемъ Андреевымъ, сочинено и переписано крестьяниномъ Егоромъ Саулинымъ, подписано, въ качествѣ свидѣтеля, священникомъ Василіемъ Никольскимъ, и что кромѣ подписей его и Андреева, на завѣщанія Якова Евстратова имѣются подписи: «При семъ завѣщаніи все Мошанское общество, а именно: Борисъ Спиридоновъ, Ефимъ Матвѣевъ, Василій Павловъ, и при семъ былъ общества ихъ сельскій староста Никита Алексѣевъ, а по безграмотству приложилъ должную печать. Духовное сіе завѣщаніе въ Мошанскомъ Волостномъ Правленіи явлено, и въ книгу подлинникъ подъ № 2 записано. Января 24-го дня 1869 года. Волостной староста Федоръ Никитинъ, волостной писарь Канашевъ». На завѣщанія приложены печати: 1-я старосты Мошанскаго сельскаго общества Мошанской волости, и 2-я Мошанскаго Волостнаго Правленія; б) что Судебная Палата заключеніе свое о недѣйствительности завѣщанія Якова Евстратова основала на соображеніяхъ: что для дѣйствительности домашняго завѣщанія недостаточно одного показанія свидѣтеля даваемаго при допросѣ его въ Судѣ о подлинности завѣщанія, а необходимы, по 1048 ст. Свода Законовъ Гражданскихъ т. X ч. 1, подписи ихъ на самомъ завѣщаніи; что хотя въ законѣ нѣтъ прямаго запрещенія относительно недопущенія къ свидѣтельству неграмотныхъ свидѣтелей, но это запрещеніе заключается въ положительномъ требованіи закона, чтобы на завѣщаніяхъ была подпись свидѣтелей, и въ свойствѣ самого удостовѣренія, которое свидѣтели, на основаніи 1050 ст. Св. Законовъ т. X ч. 1, должны дать при допросѣ о томъ, что лицо предъявившее имъ завѣщаніе есть то самое, которымъ оно сдѣлано и подписано; что неграмотный свидѣтель, при допросѣ по письменному акту, не можетъ удостовѣрить кѣмъ актъ подписанъ и потому не можетъ быть признанъ достовѣрнымъ свидѣтелемъ. Опровергая въ принесенной Правительствующему Сенату кассаціонной жалобѣ правильность сихъ соображеній Судебной Палаты, просительница Пелагея Евстратова доказываетъ, что отсутствіе нѣкоторыхъ подписей на завѣщаніи—лицъ неграмотныхъ, которымъ завѣщатель предъявлялъ завѣщаніе, не должно влечь недѣйствительности завѣщанія умершаго ея мужа, потому что показаніями, данными при допросѣ у Мироваго Судьи, по распоряженію Калужскаго Окружнаго Суда, и въ Окружномъ Судѣ лицами подписавшими и писавшими завѣщаніе и приложившимъ свою должностную печать (староста Никита Алексѣевъ), подлинность завѣщанія Якова Евстратова вполнѣ удостовѣрена.