863.—1871 года сентября 23-го дня. По кассационной жалобѣ повѣреннаго цеховой Василисы Ѳедоровой и крестьянокъ Елены Минаевой и Маріи Бѣловой, присяжнаго повѣреннаго Степуры-Сердюкова, на рѣшеніе Московской Судебной Палаты.
(Предсѣдательствовалъ Первоприсутствующій Сенаторъ А. Н. Войцеховичъ; докладывалъ дѣло Сенаторъ А. К. Матюнинъ; заключеніе давалъ Товарищъ Оберъ-Прокурора Н. В. ГРАВЕ.)
Въ Московскихъ судебныхъ установленіяхъ производилось дѣло по спору нас-
— 1431 —
слѣдницъ по завѣщанію цеховаго Андрея Ѳедорова съ душеприказчикомъ завѣщателя, купцомъ Лисутинымъ распорядившимся о продажѣ оставшагося послѣ Ѳедорова дома. Предъявившія сей искъ наслѣдницы Ѳедорова объясняли, что душеприказчикъ Лисутинъ, продавъ завѣщанный имъ Ѳедоровымъ домъ, безъ согласія на то самихъ наслѣдницъ, нарушилъ право собственности ихъ на этотъ домъ, такъ какъ, по объясненію истицъ, съ переходомъ къ нимъ по завѣщанію права собственности на этотъ домъ, право распоряженія имъ, слѣдовательно и продажа его, могли принадлежать только имъ, наслѣдницамъ, а не кому либо другому, посему признавая продажу Лисутинымъ принадлежащаго имъ дома незаконною, за силою 1384, 1389, 1406 и 1407 ст. 1 ч. Х т., наслѣдницы Ѳедорова просили о признаніи купчей крѣпости на домъ, совершенной Лисутинымъ, недѣйствительною. Правильность такого иска наслѣдницъ Ѳедорова, отвѣтчикъ Лисутинъ опровергалъ какъ содержаніемъ духовнаго завѣщанія умершаго Ѳедорова, коимъ ему было предоставлено право безотчетнаго распоряженія завѣщаннымъ домомъ, такъ и тѣмъ, что сами наслѣдники изъявили согласіе и желаніе на продажу имъ, Лисутинымъ, принадлежащаго имъ дома. Въ такомъ видѣ настоящее дѣло, по спору душеприказчика Лисутина, доходило до разсмотрѣнія Судебной Палаты, которая при разборѣ его, признала подлежащимъ своему разрѣшенію одинъ существенный вопросъ: предоставлено ли было душеприказчику Лисутину право продать завѣщанный домъ для раздѣла вырученныхъ отъ сего денегъ между Ѳедоровою, Минаевою и Бѣловою? По закону (1010 т. Х ч. 1) духовное завѣщаніе есть законное объявленіе воли владѣльца имущества на случай его смерти. Обращаясь посему для опредѣленія воли умершаго Ѳедорова прежде всего къ подлинному содержанію самаго завѣщанія, Палата усмотрѣла, что въ немъ заключаются два взаимно противорѣчащія постановленія, съ одной стороны завѣщатель все свое имущество предоставлялъ въ полное распоряженіе и волю своимъ родственникамъ: а съ другой—въ таковомъ же полномъ распоряженіи назначилъ душеприказчикомъ стороннее лицо, уполномочивая его дѣйствовать по завѣщанію безотчетно и, если встрѣтится надобность, домъ Ѳедорова продать. Ни то, ни другое распоряженіе не можетъ быть признано противнымъ закону, въ силу 1029 ст. 1 ч. Х т., ибо законъ не запрещаетъ владѣльцу ни завѣщать свое благопріобрѣтенное имущество, ни передавать имущество въ распоряженіе душеприказчиковъ съ освобожденіемъ ихъ отъ отвѣтственности предъ наслѣдниками въ исполненіи законной воли завѣщателя. Тѣмъ не менѣе оба эти распоряженія, вмѣстѣ взятыя, не могутъ быть допущены къ исполненію. Въ виду столь важныхъ противорѣчій въ буквѣ завѣщанія, истолковывая волю завѣщателя по правиламъ, изложеннымъ въ 1539 ст. 1 ч. Х т., необходимо придти къ несомнѣнному заключенію, что по смыслу завѣщанія, истинная воля завѣщателя состояла не въ непосредственной передачѣ дома въ дѣйствительное вотчинное распоряженіе его родственникамъ, а въ передачѣ имъ его, каждому въ равной части, назначеннымъ въ завѣщаніи душеприказчикомъ или непосредственно въ натурѣ, или въ денежной цѣнности съ раздѣломъ вырученныхъ чрезъ продажу дома денегъ между преемниками завѣщателя. Такой выводъ
Граж. 1871 г.
91