271.—1871 года марта 3-го дня. По кассаціонной жалобѣ крестьянина Григорія Сухова на рѣшеніе Ранненбургскаго Мироваго Съѣзда.
(Предсѣдательствовалъ Первоприсутствующій Сенаторъ А. П. Войцеховичъ; докладывалъ дѣло Сенаторъ П. Н. Даневскій; заключеніе давалъ Товарищъ Оберъ-Прокурора Д. Б. Бѣръ.)
3 Декабря 1869 года, помѣщикъ Ильинъ и крестьянинъ Суховъ заключили домашнее условіе, явленное въ Карповскомъ Волостномъ Правленіи, въ томъ, что Ильинъ отдалъ Сухову собственной своей земли въ арендное содержаніе на два года отъ двухъ до трехъ десятинъ, цѣною на 15 руб. сереб. въ годъ за каждую десятину. Въ Апрѣлѣ 1870 г. Суховъ въ прошенія, поданномъ Мировому Судѣ 4-го участка Ранненбургскаго Мироваго округа, объяснилъ, что Ильинъ, въ противность заключенному имъ условію, не допускаетъ просителя къ обработкѣ снятой имъ земли; и потому Суховъ просилъ понудить Ильина къ отдачѣ Сухову снятой имъ въ арендное содержаніе земли. При разбирательствѣ дѣла у Мироваго Судьи Ильинъ объяснилъ, что онъ не уклоняется отъ указанія Сухову земли, и что имъ оставлены просителю близъ Карповскаго рубежа 4 десятины; Суховъ же возразилъ, что Ильинъ сдавалъ ему въ наймы новную землю изъ подъ кустовъ, а между тѣмъ указываетъ ему, въ настоящее время, ветошную. Противъ сего Ильинъ заявилъ, что въ условіи не сказано, чтобы Ильинъ былъ обязанъ сдать Сухову именно новную землю. Затѣмъ Суховъ, въ подтвержденіи своихъ объясненій, сослался на свидѣтелей, при коихъ происходила отдача земли; но Мировой Судья, по силѣ 409 ст. Уст. Гр. Суд., отказалъ въ спросѣ ихъ, такъ какъ на наемъ недвижимыхъ имуществъ требуется,
— 457 —
согласно 1534 ст. т. X ч. 1, письменный договоръ. Затѣмъ Мировой Судья нашелъ, что въ условіи о наймѣ земли не объяснено, гдѣ и какого качества земля отдана Сухову, каковая неточность условія и послужила основаніемъ къ настоящему спору между истцомъ и Ильинымъ. Для разрѣшенія спора между сторонами Мировой Судья, при неясности условія, принялъ въ руководство пунктъ 4. ст. 1539 т. X ч. 1, въ которомъ выражено, что «въ случаѣ равнаго съ обѣихъ сторонъ недоумѣнія, сила договора изъясняется болѣе въ пользу того, кто обязался что либо отдать или исполнить, по тому уваженію, что отъ противной стороны зависѣло опредѣлить предметъ обязательства съ большою точностію.» А такъ какъ въ настоящемъ случаѣ стороною, обязавшеюся выдать крестьянину землю, является помѣщикъ Ильинъ, то заключенное между ними условіе и должно быть объяснено въ пользу отвѣтчика. По семъ соображеніямъ и на основаніи 129 ст. Уст. Гр. Суд. и пункта 4. ст. 1539 т. X ч. 1, Мировой Судья опредѣлилъ: 1) обязать Ильина, чтобы онъ указалъ Сухову отъ двухъ до трехъ десятинъ земли по рубежу с. Карпова или сколько оной окажется по измѣреніи; и 2) въ искѣ Сухову объ отводѣ ему новной земли, по бездоказательности онаго, отказать. Въ апелляціонной жалобѣ на это рѣшеніе Суховъ просилъ Мировой Съѣздъ о допросѣ указанныхъ имъ свидѣтелей въ подтвержденіе того обстоятельства, что Ильинъ сдавалъ ему новную землю, и объ отмѣнѣ затѣмъ рѣшенія Мироваго Судьи. Мировой Съѣздъ нашелъ, что Суховъ ссылается на неправильное толкованіе Мировымъ Судьею пункта 4-го ст. 1539 т. X ч. 1. По этому пункту, по словамъ Сухова, договоръ объясняется въ пользу того, кто обязался что либо отдать только тогда, когда съ обѣихъ сторонъ встрѣчается недоумѣніе; съ его же стороны нѣтъ никакого недоумѣнія, такъ какъ право его на землю съ кустами подтверждается свидѣтелями. Между тѣмъ очевидно, что упомянутая статья ни въ какомъ случаѣ не можетъ служить доказательствомъ основательности его требованія о спросѣ свидѣтелей. Требованіе сіе повторилъ и повѣренный Сухова, при судоговореніи въ Мировомъ Съѣздѣ, объясняя, что условіе Ильина съ Суховымъ составляетъ домашнюю сдѣлку, а потому и въ силу 410 ст. Уст. Гр. Суд., содержаніе сего условія и неисполненіе онаго можетъ быть доказываемо показаніями свидѣтелей; означенное условіе дѣйствительно домашнее и въ немъ просто сказано, что Ильинъ отдаетъ Сухову въ аренду отъ 2-хъ до 3-хъ десятинъ земли. Суховъ желаетъ доказать свидѣтелями, что ему отдана не простая пашня, а земля съ кустами, слѣдовательно онъ хочетъ такимъ образомъ доказывать смыслъ условія. Между тѣмъ въ рѣшеніи Правительствующаго Сената 1867 г., № 203, разъяснено, что свидѣтельскія показанія не могутъ служить руководствомъ при разрѣшеніи спора о буквальномъ смыслѣ договора, сдѣлки или росписки. Всякій договоръ составляетъ письменное выраженіе воли частныхъ лицъ, а въ случаѣ возникшаго спора относительно дѣйствительнаго значенія изложенной въ актѣ воли, смыслъ акта, или, другими словами, истинная воля, выраженная въ письменной формѣ, можетъ быть раскрыта, истолкована и уяснена только судомъ, на основаніи руководительныхъ правилъ, предустановленныхъ для сего закономъ (т. X. ч. 1 ст. 1536, 1538 и 1539). Такимъ образомъ спросъ свидѣтелей въ настоящемъ случаѣ не можетъ быть допущенъ, а по разъ-