637.—1870 года Мая 6-го дня. По кассаціонной жалобѣ безсрочно отпускнаго рядоваго Федора Котлярчука на рѣшеніе Ахтырскаго Мироваго Съѣзда.
(Предсѣдательствовалъ Первоприсутствующій Сенаторъ А. И. Войцеховичъ; докладывалъ дѣло Сенаторъ М. В. Полѣновъ; заключеніе давалъ Товарищъ Оберъ-Прокурора И. Н. Николаевъ.)
Губернскій Секретарь Степанъ Николаевъ въ поданной Мировому Судѣ 1 участка Ахтырскаго уѣзда просьбѣ объяснилъ, что онъ состоялъ должнымъ отпускному рядовому Федору Котлярчуку за произведенныя имъ работы 52 руб. 33 коп. и кромѣ того, за взятые у него въ займы, 24 руб. 88 коп. Въ обезпеченіе уплаты этой послѣдней суммы имъ Николаевымъ были заложены Котлярчуку разныя вещи, стоящія 86 руб. Затѣмъ онъ истецъ заплатилъ Котлярчуку 87 руб. 94 к., но вещей своихъ обратно не получилъ, а потому просилъ отобрать ихъ отъ Котлярчука, а въ случаѣ утраты взыскать съ него стоимость оныхъ. Мировой Судья, по неявкѣ отвѣтчика, заочнымъ рѣшеніемъ присудилъ обязать Котлярчука возвратить Николаеву заложенныя симъ послѣднимъ вещи, а также переплаченные ему 10 руб. 73 коп. Въ случаѣ же испорченія вещей взыскать въ пользу Николаева стоимость оныхъ, 86 рублей. Въ принесенной на это рѣшеніе апелляціонной жалобѣ Котлярчукъ опровергалъ правильность рѣшенія Судьи тѣмъ, что Николаевымъ не было представлено на залогъ вещей письменнаго акта, какъ бы слѣдовало по ст. 1667, 1669, 1670 и 1671 т. X ч. 1 и рѣшеній Сената 1867 г. № 112 и 1868 года №№ 378 и 370. При словесномъ разбирательствѣ дѣла истецъ Николаевъ просилъ истребовать отъ Мироваго Судьи 1 участка дѣло, изъ котораго видно, что Котлярчукъ признавалъ взятіе имъ въ залогъ вещей упомянутыхъ въ исковой жалобѣ по настоящему дѣлу, а повѣренный Котлярчука заявилъ, что довѣритель его никакихъ вещей въ залогъ у Николаева не бралъ. Ахтырскій Мировой Съѣздъ усматривая изъ протокола Мироваго Судьи 1 участка отъ 3 Сентября 1868 г., что Котлярчукъ самъ созналъ, что имъ взяты у Николаева и заложены слѣдующія вещи: оси, скатерть, табакерка и ложка, и руководствуясь 129 и 142 ст. Уст. Гр. Суд. 10 Сентября 1869 г. опредѣлилъ: отобрать эти вещи у Котлярчука и отдать Николаеву; рѣшеніе же Мироваго Судьи,
— 1123 —
въ чемъ не согласно съ настоящимъ опредѣленіемъ Съѣзда, отмѣнить. На это рѣшеніе Котлярчукъ принесъ Правительствующему Сенату кассаціонную жалобу, въ которой объясняетъ, что Мировой Съѣздъ, признавъ въ настоящемъ дѣлѣ существованіе договора заклада, нарушилъ тѣмъ ст. 1669, 1670 и 1671 т. X ч. 1, а равно 129 ст. Уст. Гр. Суд. Кромѣ того Съѣздъ нарушилъ 81 ст. Уст. Гр. Суд., основавъ свое рѣшеніе не на доказательствахъ представленныхъ сторонами, а на какомъ-то протоколѣ Мироваго Судьи 1 участка, который въ публичномъ по дѣлу засѣданіи предъявленъ не былъ, а былъ предъявленъ членамъ Съѣзда въ совѣщательной комнатѣ, куда Мировой Судья, рѣшавшій сіе дѣло, входилъ вопреки 130 ст. По симъ основаніямъ Котлярчукъ проситъ Правительствующій Сенатъ отмѣнить означенное рѣшеніе Мироваго Съѣзда.
По выслушаніи заключенія Товарища Оберъ-Прокурора, Правительствующій Сенатъ находитъ, что указаніе просителя Котлярчука на то, что Мировой Судья, рѣшавшій дѣло его съ Николаевымъ, входилъ, во время постановленія по оному Съѣздомъ рѣшенія, въ совѣщательную комнату Съѣзда, какъ ничѣмъ не подтвержденное и опровергнутое донесеніемъ Съѣзда по сему предмету Сенату, не заслуживаетъ уваженія. Независимо отъ сего Правительствующій Сенатъ усматриваетъ, что рѣшеніе Мироваго Съѣзда по настоящему дѣлу основано на собственномъ признаніи Котлярчука о принятіи имъ въ залогъ тѣхъ самыхъ вещей, о возвращеніи которыхъ Николаевъ просилъ Мироваго Судью, признаніи, изложенномъ, по удостовѣренію Съѣзда, въ протоколѣ Мироваго Судьи, отъ 3 Сентября 1868 г., состоявшемся по другому дѣлу. Между тѣмъ изъ подлиннаго производства по предлежащему дѣлу видно, что хотя, во время производства онаго на Мировомъ Съѣздѣ, Николаевъ и ссылался на упомянутый протоколъ Мироваго Судьи, но что онъ не былъ тогда же Съѣздомъ предъявленъ противной сторонѣ. Одно изъ главныхъ основаній состязательнаго процесса заключается въ томъ, что, при словесномъ состязаніи, тяжущіеся могутъ (какъ въ первой, такъ и во второй инстанціяхъ по смыслу 163 ст. Уст. Гр. Суд.) приводить новые доводы къ разъясненію обстоятельствъ дѣла, изложенныхъ въ предшествовавшемъ производствѣ. Въ случаѣ приведенія новыхъ обстоятельствъ или новыхъ доказательствъ, противной сторонѣ предоставляется просить объ отсрочкѣ засѣданіи (ст. 331 Уст. Гр. Суд.). Изъ сего слѣдуетъ, что законъ предоставляетъ тижущимся всѣ средства къ защитѣ своихъ правъ и къ опроверженію требованій противника. Но для того, чтобы имѣть возможность воспользоваться этимъ правомъ судебной защиты, тяжущійся естественно долженъ быть поставленъ въ извѣстность о существѣ и содержаніи тѣхъ доказательствъ или документовъ, которые противъ него представлены. Достигнуть же этого нельзя иначе, какъ предъявленіемъ ему на судѣ (173 ст. Уст. Гр. Суд.) означенныхъ доказательствъ и документовъ. Нарушеніе сего порядка, необходимость соблюденія котораго вытекаетъ изъ смысла всего Устава Гражданскаго Судопроизводства 1864 года, равносильно ограниченію правъ предоставленныхъ каждому тяжущемуся, а потому рѣшеніе суда по дѣлу, при производствѣ коего допущено подобное нарушеніе, не
71∗