289.—1870 года марта 4-го дня. По кассаціонной жалобѣ Полковника Михаила Терне на рѣшеніе С.-Петербургскаго Столичнаго Мироваго Съѣзда.
(Предсѣдательствовалъ за Первоприсутствующаго Сенаторъ Баронъ Н. Е. ТОРНАУ; докладывалъ дѣло Сенаторъ М. В. Полевой; заключеніе давалъ Товарищъ Оберъ-Прокурора П. В. ГРАВЕ.)
Полковникъ Михаилъ Терне обратился къ Мировому Судьѣ гор. Петербурга 6-го участка съ просьбою, въ которой объяснилъ, что 20 Марта 1869 г. онъ передалъ повѣренному своему купцу Ульяновскому три росписки доктора Шмидта на 447 руб. съ тѣмъ, чтобы Ульяновскій, по взысканіи съ Шмидта денегъ, доставилъ оныя просителю. Но Ульяновскій взысканія этого не произвелъ, а между тѣмъ онъ, Терне, получилъ лично отъ Шмидта удовлетвореніе, а потому просилъ Мироваго Судью вытребовать отъ Ульяновскаго означенныя три росписки для уничтоженія ихъ. Въ подтвержденіе своего требованія, Терне представилъ выданную ему Ульяновскимъ 20 Марта 1869 г. квитанцію въ томъ, что сей послѣдній получилъ три росписки на 447 руб. для взысканія съ Шмидта, и деньги, по взысканіи, долженъ передать Терне, такъ какъ эти деньги принадлежатъ ему въ собственность. Противъ этого иска Ульяновскій возразилъ, что упомянутыя росписки Шмидта сначала были переданы отвѣтчику отъ Терне для взысканія, въ чемъ и выдана была Ульяновскимъ квитанція, но что въ тотъ же день онъ, Ульяновскій, уплатилъ Терне сполна всѣ деньги по этимъ роспискамъ, и Терне сдѣлалъ на роспискахъ надписи о полученіи отъ Ульяновскаго полнаго удовлетворенія и о передачѣ росписокъ въ его собственность. Надписи, сдѣланныя Терне на роспискахъ Шмидта, слѣдующаго содержанія: «право взысканія по этой роспискѣ на доктора Шмидта передаю въ собственность купцу Ульяновскому, отъ котораго я платежъ сего числа получилъ.—20 Марта 1869 г.»—Терне съ своей стороны объяснилъ Мировому Судьѣ, что онъ денегъ не получалъ, а надписи эти были сдѣланы вмѣсто довѣренности, хотя Ульяновскій имѣлъ отъ него особую довѣренность на управленіе имѣніемъ съ правомъ полученія денегъ. На отказъ Мироваго Судьи въ искѣ Терне, сей послѣдній принесъ С.-Петербургскому Мировому Съѣзду апелляціонную жалобу, и на разбирательствѣ этого дѣла на Съѣздѣ заявилъ, что росписки (Шмидта), возвращенныя Мировымъ Судьѣю Ульяновскому, были съ передаточною надписью: «о передачѣ ихъ въ полную собственность Ульяновскому, такъ какъ онъ, Терне, деньги отъ него по нимъ получилъ». Протоколъ съ прописаніемъ этого заявленія подписанъ Терне и членами Съѣзда. С.-Петербургскій Мировой Съѣздъ, имѣя въ виду: 1) собственное объясненіе Терне, что росписки Шмидта переданы имъ Ульяновскому съ надписями о передачѣ ихъ въ полную собственность послѣдняго; 2) непредставленіе имъ, Терне, согласно 81 ст. Уст. Гр. Суд., какъ
— 517 —
истцомъ въ настоящемъ дѣлѣ, доказательствъ на то, чтобы квитанціи Ульяновскаго была выдана по передачѣ росписокъ, а потому уничтожила бы силу передаточныхъ надписей на роспискахъ, призналъ искъ Терне лишеннымъ законнаго основанія; а потому и на основаніи 81, 112, 105 и 129 ст. Уст. Гр. Суд., въ искѣ Терне съ Ульяновскаго отказалъ. На это рѣшеніе Терне принесъ Правительствующему Сенату кассаціонную жалобу, въ которой объясняетъ: Во 1) что истина выяснилась бы чрезъ сопоставленіе сдѣланныхъ просителемъ надписей на роспискахъ съ квитанціею Ульяновскаго, какъ единовременно совершенныхъ. Между тѣмъ, по поступленіи дѣла въ Съѣздъ, росписокъ не было уже въ подлинномъ производствѣ, и Мировой Съѣздъ, на обязанности котораго лежало обозрѣть, въ силу 499 ст. Уст. Гр. Суд., представленныя къ дѣлу письменныя доказательства, постановилъ рѣшеніе, не разсмотрѣвъ предмета спора. Во 2-хъ) Мировой Съѣздъ допустилъ неправильное толкованіе 112 ст. Уст. Гр. Суд., ибо онъ, проситель, никакого признанія не дѣлалъ, а объяснилъ, что надписи его на роспискахъ должны, въ силу представленной имъ квитанціи Ульяновскаго, разсматриваться какъ выраженіе довѣренности на взысканіе долга; и что въ надписяхъ этихъ подъ словомъ: «платежъ» слѣдуетъ разумѣть не деньги, которыхъ Терне отъ Ульяновскаго не получалъ, но квитанцію, въ которой ясно было сказано, что росписки переданы были Ульяновскому не въ собственность, а для взысканія по онымъ денегъ въ пользу Терне. Мировой Съѣздъ не объяснилъ, по какимъ соображеніямъ онъ призналъ Терне обязаннымъ помнить и приводить на память содержаніе его надписей на долженствовавшихъ быть при дѣлѣ роспискахъ. Въ 3-хъ) Съѣздъ не объяснилъ, къ какому акту онъ примѣнилъ 105 ст. того же Устава. Между тѣмъ по ст. 81 Уст. Гр. Суд., представленная къ дѣлу квитанція Ульяновскаго должна имѣть силу полнаго доказательства правъ собственности просителя на росписки. Отвѣтчикъ же ничѣмъ не выяснилъ одновременной передачи росписокъ Шмидта и выдачи имъ квитанціи. Въ 4-хъ) одно представленіе Терне квитанціи Ульяновскаго, которою онъ уличался въ уголовномъ преступленіи, захватѣ имущества, обязывало Съѣздъ уничтожить рѣшеніе Мироваго Судьи, и до разсмотрѣнія уголовнымъ порядкомъ дѣла этого, не разрѣшать его по существу порядкомъ гражданскимъ.
По выслушаніи словесныхъ объясненій Полковника Терне и заключенія Товарища Оберъ-Прокурора, Правительствующій Сенатъ находитъ. Во 1-хъ) что Терне поводомъ къ отмѣнѣ рѣшенія С.-Петербургскаго Столичнаго Мироваго Съѣзда, по дѣлу сему состоявшагося, приводить то, что Съѣздъ постановилъ оное, не имѣя въ виду ни подлинныхъ росписокъ Шмидта съ сдѣланными на нихъ Терне надписями, ни копій съ нихъ, тогда какъ, по объясненію просителя, въ силу 499 ст. Уст. Гр. Суд., Съѣздъ не могъ рѣшать дѣло, не обозрѣвъ представленныхъ къ дѣлу письменныхъ доказательствъ. Въ приведенной Терне 499 ст. сказано, что «повѣрка доказательствъ производится или по просьбѣ тяжущихся, или по усмотрѣнію суда. Судъ можетъ назначить повѣрку тѣхъ только доказательствъ, по которымъ объявленъ споръ». По смыслу этого закона назначеніе или произведеніе повѣрки доказательствъ составляетъ не обязанность, а право суда, которымъ онъ можетъ воспользо-