24.—1869 года января 9-го дня. По кассаціонной жалобѣ золотыхъ дѣлъ мастера Густава Бырклунда на рѣшеніе С.-Петербургскаго Столичнаго Съѣзда Мировыхъ Судей.
(Предсѣдательствовалъ Первоприсутствующій Сенаторъ А. И. Войцеховичъ; докладывалъ дѣло Сенаторъ П. И. Саломонъ; заключеніе давалъ Товарищъ Оберъ-Прокурора Н. В. Граве.)
С.-Петербургская Палата Уголовнаго Суда, разсмотрѣвъ 9 іюня 1860 года дѣло о кражѣ въ баняхъ Тали у золотыхъ дѣлъ мастера Бырклунда разныхъ вещей, стоящихъ 158 руб. сер., между прочимъ, опредѣлила: какъ изъ дѣла видно, что сторожъ бань государственный крестьянинъ Анисимовъ дозволилъ Бырклунду оставить вещи на скамейкѣ, не спрятавъ ихъ въ нумеръ, то обязать его, Анисимова, уплатить Бырклунду ту сумму, какой стоили эти вещи по представленіи ясныхъ доказательствъ о цѣнности ихъ, а въ случаѣ несостоятельности его къ платежу сего взысканія, предоставить Бырклунду войти съ нимъ въ соглашеніе или поступить на основаніи общихъ правилъ о несостоятельныхъ должникахъ. Въ Ноябрѣ мѣсяцѣ 1866 года Бырклундъ представилъ Столичному Мировому Судьѣ 3-го участка копію съ означеннаго приговора и удостовѣреніе двухъ лицъ (Гринцвейна и Цѣпенникова), что пропавшія 5 Января 1860 года въ баняхъ
— 67 —
Тали вещи Бырклунда стояли не менѣе 158 руб., прося о взысканія этой суммы съ Анисимова или съ самого содержателя бань Тали, при чемъ объяснилъ, что предъявить этотъ искъ ранѣе не могъ за шестилѣтнею отлучкою Анисимова изъ С.-Петербурга. При разбирательствѣ дѣла у Мироваго Судьи выставленные истцомъ свидѣтели показали: дворянинъ Гринцвейнъ, что 5 Января 1860 года Бырклундъ былъ съ нимъ въ гостинницѣ и оттуда пошелъ въ баню; надѣта на немъ была шуба суровскаго мѣха съ бобровымъ воротникомъ и лацканами, визитка и брюки изъ трико, часы серебряные съ золотою цѣпочкою, сапоги съ галошами. Мѣщанинъ Цѣпенниковъ, что въ день пропажи платья на Бырклундѣ была надѣта енотовая шуба, съ бобровымъ воротникомъ безъ лацкановъ, бобровая шапка, брюки, жилетъ, сапоги, сюртукъ, серебряные часы съ золотою цѣпочкою. Фридрихъ Левгренъ, что пропавшія у Бырклунда вещи были хорошія, шубу покупали вмѣстѣ, за двѣ недѣли до пропажи и заплатили 120 или 125 руб. Крестьянинъ Анисимовъ показалъ, что въ баняхъ Тали, гдѣ онъ былъ сторожемъ, дѣйствительно пропали вещи Бырклунда, оставленные на лавкѣ; но онъ не помнитъ, быть можетъ и не видѣлъ какъ вошелъ Бырклундъ, почему и не предлагалъ ему отдать вещи на сохраненіе. Мировой Судья, основываясь на показаніяхъ свидѣтелей и на объясненіи самого Анисимова, и руководствуясь 129 ст. Уст. Гр. Суд. и 684 ст. 1 ч. X т. Зак. Гражд., опредѣлилъ взыскать съ Анисимова въ пользу Бырклунда 158 руб. Анисимовъ жаловался на это рѣшеніе Столичному Мировому Съѣзду, который, разсмотрѣвъ дѣло, нашелъ, что Бырклундъ имѣетъ неотъемлемое право отыскивать съ Анисимова убытки за пропавшее въ баняхъ платье, такъ какъ право это основано на судебномъ приговорѣ, пошедшемъ въ законную силу, но на обязанности Бырклунда тѣмъ не менѣе лежитъ доказать какое именно платье у него похищено и стоимость его. Что въ доказательство сихъ обстоятельствъ Бырклундомъ сдѣлана ссылка на свидѣтелей. Одинъ изъ нихъ удостовѣряетъ только о томъ, въ какомъ платьѣ видѣлъ Бырклунда въ день пропажи, другой въ какомъ онъ платьѣ видѣлъ его предъ тѣмъ, какъ изъ трактира отправлялся въ баню, но не удостовѣряетъ, что именно въ этомъ платьѣ онъ пришелъ въ баню, гдѣ оно и пропало; третій—что пропавшее платье было хорошее и шуба куплена, за двѣ недѣли предъ пропажей, за 120 или 125 руб., но пропала ли эта шуба дѣйствительно въ банѣ, свидѣтель, какъ не бывшій очевидцемъ, показываетъ со словъ Бырклунда. При таковыхъ свидѣтельскихъ показаніяхъ, не опредѣляющихъ положительно, что дѣйствительно у Бырклунда пропало въ баняхъ платье, за которое онъ отыскиваетъ 158 руб., показанія эти не могутъ имѣть силы доказательствъ, на которыхъ могло бы правильно основаться судебное рѣшеніе и тѣмъ болѣе, что свидѣтели показываютъ мелочныя подробности о томъ, въ какомъ платьѣ и съ какими вещами былъ Бырклундъ въ извѣстный день 7-мъ лѣтъ тому назадъ. Принимая за симъ на видъ, что изъ приговора Уголовной Палаты не видно ни заявленія Бырклунда о томъ, какое именно платье у него похищено, ни стоимости его, что было совершенно возможно для истца, если справедливо, что шуба была пріобрѣтена
5∗