235.—1869 года марта 6-го дня. По кассаціонной жалобѣ повѣреннаго Подпоручицы Анны и сыновей ея Ивана и Петра Мосоловыхъ, присяжнаго повѣреннаго Филиппа Соловьева на рѣшеніе Московской Судебной Палаты.
(Предсѣдательствовалъ Первоприсутствующій Сенаторъ А. П. Войцеховичъ; докладывалъ дѣло Сенаторъ К. П. Побѣдоносцевъ; заключеніе давалъ Товарищъ Оберъ — Прокурора Д. Б. Беръ.)
По прошенію Петра Мосолова Тульскому Губернатору, въ 1850 году, о томъ, что братъ его Николай Мосоловъ, вступивъ въ сообщество людей дурной нравственности, довелъ свой разсудокъ до величайшаго разстройства, произведено было освидѣтельствованіе Мосолова въ умственныхъ способностяхъ, представленное на утвержденіе въ 1 Департаментъ Сената, который въ 1852 году призналъ дѣло неподлежащимъ своему разсмотрѣнію. За тѣмъ, въ 1856 году, по распоряженію Министра Внутреннихъ Дѣлъ, произведено было изслѣдованіе объ образѣ жизни Николая Мосолова, по разсмотрѣніи коего оказалось, что онъ находится въ болѣзненномъ состояніи и подчинился вліянію окружающихъ его неблагонамѣренныхъ людей, которые, пользуясь его слабоуміемъ, безотчетно распоряжаются его деньгами, и сверхъ того взяли съ него заемныхъ писемъ на сумму до 60,000 руб., большею частью безденежныхъ, вслѣдствіе чего, по Высочайшему повелѣнію, учреждена надъ имѣніемъ и личностью его опека; дѣло же о долгахъ его передано на разсмотрѣніе Тульскаго Уѣзднаго Суда. Изъ числа выданныхъ Николаемъ Мосоловымъ обязательствъ самъ онъ, по представленіи ко взысканію, призналъ дѣйствительными на сумму 49,855 руб., вслѣдствіе чего Уѣздный Судъ постановилъ произвести по нимъ взысканіе съ наслѣдниковъ брата его Петра Мосолова; но Правительствующій Сенатъ, до разсмотрѣнія коего доходило дѣло, находя, что сознаніе обязательствъ Николаемъ Мосоловымъ не можетъ имѣть силы, и что наслѣдники Петра Мосолова пріобрѣли право оспоривать сдѣланные Николаемъ долги, въ 1864 г. предписалъ Уѣздному Суду, по предъявленіи долговыхъ актовъ наслѣдникамъ Петра Мосолова, постановить новое рѣшеніе. Въ 1867 году
— 527 —
началось въ Тульскомъ Окружномъ Судѣ отдѣльное производство, по иску Анны Крапивиной о долговомъ актѣ, выданномъ Николаемъ Мосоловымъ 22 Іюня 1851 года, на имя матери ея Елены Крапивиной на сумму 5,612 руб., и подтвержденномъ въ отзывѣ должника Тульской Полиціи 14 Марта 1855 года. Противъ сего требованія возражали отвѣтчики Мосолова, доказывая, что упомянутый актъ есть незаконный и безденежный, такъ какъ онъ выданъ Мосоловымъ въ то время, когда онъ, по изслѣдованію 1850 года, оказался въ безсознательности и въ потерѣ разсудка. Въ подтвержденіе сего сослались они во 1) на обстоятельства, обнаруженныя изслѣдованіемъ о состояніи Мосолова въ 1850 году; во 2) на отвѣтъ, отобранный отъ Елены Крапивиной при вторичномъ изслѣдованіи 1856 года, въ коемъ она созналась, что видѣла Николая Мосолова въ послѣдній разъ 11 лѣтъ тому назадъ; въ 3) на послѣдовавшее въ 1856 году признаніе Николая Мосолова въ разстройствѣ умственныхъ способностей, каковое признаніе, по мнѣнію отвѣтчиковъ, проистекало изъ того же производства, которое было начато въ 1850 году, но продолжалось до 1856 года единственно потому, что актъ освидѣтельствованія представленъ былъ неподлежащимъ въ 1 Департаментъ Сената. Московская Судебная Палата, до разсмотрѣнія коей доходило дѣло сіе по апелляціи Мосоловыхъ на рѣшеніе Тульскаго Окружнаго Суда, нашла, что начавшееся въ 1850 году производство было вызвано не безуміемъ или сумасшествіемъ Николая Мосолова, а не свойственнымъ образомъ жизни его и нѣкоторымъ болѣзненнымъ ослабленіемъ умственныхъ его способностей, и получило ходъ примѣнительно къ порядку дѣлъ о расточителяхъ, но и расточителемъ 1 Департаментъ Сената его не призналъ; что впослѣдствіи, при учрежденіи опеки, хотя указано было на безденежность большей части выданныхъ имъ обязательствъ, но и заявлено мнѣніе о необходимости удовлетворить правильные его долги; что посему, къ разрѣшенію вопроса о правоспособности Мосолова во время выдачи акта Крапивиной, не можетъ имѣть примѣненіе установленный въ 373—376 ст. Зак. Гр. порядокъ; а Высочайшее повелѣніе 1856 года не заключало въ себѣ обратной силы на дѣйствія предшествовавшія тому времени и не содержало въ себѣ безусловнаго признанія неправоспособности Мосолова относительно выданныхъ имъ прежде сего обязательствъ; слѣдовательно Мосоловъ, какъ неосвидѣтельствованный въ 1850 году установленнымъ порядкомъ для безумныхъ и сумасшедшихъ, и не признанный таковымъ впослѣдствіи ни Сенатомъ, ни Высочайшею властью, не можетъ быть сочтенъ неправоспособнымъ въ 1851 году; что совершеніе акта однимъ Мосоловымъ въ отсутствіи Крапивиной не доказываетъ формальной его недѣйствительности, ибо актъ сей, какъ односторонній, причисляется къ указаннымъ въ ст. 2035, 2036 и 2045 Гр. Зак. заемнымъ обязательствамъ, при свидѣтельствѣ коихъ, по смыслу 879 и 907 ст. Зак. Гр., не требуется присутствія другой стороны, и что безденежность оспореннаго акта, при неоднократномъ сознаніи его должникомъ, не доказана отвѣтчиками. По симъ соображеніямъ Судебная Палата утвердила рѣшеніе Окружнаго Суда о взысканіи по означенному акту. Въ жалобѣ, принесенной на рѣшеніе Судебной Палаты, повѣренный Мосоловыхъ указываетъ во 1) на неправильность того заключенія, что кромѣ формальнаго