19.—1869 года января 9-го дня. По кассаціонной жалобѣ Надворнаго Совѣтника Будаевскаго на рѣшеніе Тверскаго Съѣзда Мировыхъ Судей. (Предсѣдательствовалъ Первоприсутствующій Сенаторъ А. И. Войцеховичъ; докладывалъ дѣло Сенаторъ П. И. Саломонъ; заключеніе давалъ Товарищъ Оберъ-Прокурора Н. В. Граве.)
Тверской 1 гильдіи купеческій сынъ Алексѣй Андреевъ Коняевъ обратился къ Мировому Судьѣ 1 участка г. Твери съ прошеніемъ объ истребованіи отъ Коллежскаго Совѣтника Михаила Алексѣева Будаевскаго трехъ пятипроцентныхъ билетовъ внутренняго съ выигрышами займа. Въ прошеніи этомъ Коняевъ объяснилъ, что Будаевскій продалъ брату его, Арсенію Коняеву карету и получилъ за нее три вышеозначенные билета; что братъ его во время совершенія этой сдѣлки, 23 Марта 1868 г., страдалъ разстройствомъ умственныхъ способностей; что онъ, Алексѣй Коняевъ, просилъ Будаевскаго не совершать продажи и показывалъ ему знаками, что братъ его Арсеній помѣшанъ; что болѣзнь брата его была извѣстна Маіорамъ Губкину и Шупинскому; что доктора Чайгинскій и Подгурскій пользовали его брата въ концѣ Марта отъ разстройства умственныхъ способностей; что онъ, 23 Марта, во время продажи, просилъ Маіора Губкина предупредить Будаевскаго о болѣзненномъ состояніи его брата. Будаевскій противъ этого возразилъ, что онъ вовсе не зналъ объ умопомѣшательствѣ Арсенія Коняева; что, напротивъ того, изъ переговоровъ о продажѣ кареты, изъ того, что Арсеній Коняевъ сначала предлагалъ ему за карету 200 р., затѣмъ 250 р. и согласился купить ее за 275 р., что самъ Арсеній Коняевъ жаловался только на катарръ желудка, что наконецъ Арсеній Коняевъ находился безъ особеннаго
- 53 -
присмотра и состоялъ Почетнымъ Мировымъ Судьею, онъ не могъ допустить мысли о его умственномъ разстройствѣ; что ни Алексѣй Коняевъ, ни Губкинъ не предупреждали его о болѣзни Арсенія Коняева и что онъ, хотя нѣсколько разъ и посылалъ къ Арсенію Коняеву сдачу съ полученныхъ за карету и проданныхъ имъ процентныхъ билетовъ, но такъ какъ никто изъ семейства Коняевыхъ не хотѣлъ ее принять, то признаетъ себя должнымъ Арсенію Коняеву 36 р. — Мировой Судья, допросивъ указанныхъ Коняевымъ свидѣтелей и отобравъ отъ докторовъ Чайгинскаго и Подгурскаго письменный отзывъ о состояніи умственныхъ способностей Арсенія Коняева, призналъ, что Будаевскій не могъ знать объ умопомѣшательствѣ Коняева, и потому, на основаніи 129 ст. Уст. Гр. Суд., въ искѣ Коняева отказалъ, обязавъ Будаевскаго уплатить Коняеву 36 р. Мировой Съѣздъ, разсматривавшій это дѣло, по апелляціи Коняева, нашелъ, что Будаевскій не могъ не знать о родѣ болѣзни Арсенія Коняева; что отрицаніе его отъ этого опровергается, какъ показаніемъ самого Коняева, такъ и Маіора Губкина, который утверждалъ, что Алексѣй Коняевъ говорилъ ему объ умопомѣшательствѣ Арсенія Коняева, а слѣдовательно не было ему причины скрывать это обстоятельство отъ самого Будаевскаго; что Будаевскому не слѣдовало, при такихъ обстоятельствахъ и предупрежденіяхъ, продавать своей кареты, и потому на основаніи 129 и 181 ст. Уст. Гр. Суд., опредѣлилъ: рѣшеніе Мироваго Судьи отмѣнить, а съ Будаевскаго взыскать въ пользу Коняева три пятипроцентныхъ билета втораго внутренняго съ выигрышами займа, предоставивъ ему взять свою карету обратно. Въ кассаціонной жалобѣ на это рѣшеніе Будаевскій проситъ объ отмѣнѣ его, потому: 1) что Арсеній Коняевъ никѣмъ не былъ признанъ сумасшедшимъ, а если бы и страдалъ умопомѣшательствомъ, то долженъ былъ находиться подъ опекою; 2) что, хотя Арсеній Коняевъ и состоитъ въ одномъ капиталѣ съ своими братьями, но жилъ и распоряжался своимъ имуществомъ совершенно самостоятельно, и потому Алексѣй Коняевъ, не имѣя отъ него довѣренности, не доказавъ разстройства его умственныхъ способностей и не будучи назначенъ къ нему опекуномъ, не могъ предъявлять за него иска, и 3) что Съѣздъ совершенно неправильно заключилъ, что онъ, Будаевскій, могъ знать о болѣзни Арсенія Коняева изъ того, что Алексѣй Коняевъ говорилъ объ умопомѣшательствѣ брата Арсенія Губкину, и Губкину не было будто-бы причины скрывать это обстоятельство отъ него, Будаевскаго, такъ какъ изъ самого разсужденія Съѣзда можно одинаково заключить, что Губкину не было причины и говорить ему, Будаевскому, о родѣ болѣзни Арсенія Коняева.
Выслушавъ заключеніе Товарища Оберъ-Прокурора, Правительствующій Сенатъ усматриваетъ, что Тверской Мировой Съѣздъ призналъ недѣйствительною продажу Будаевскимъ своей кареты Коняеву на томъ основаніи, что Коняевъ находился въ умопомѣшательствѣ, при чемъ Съѣздъ заключилъ объ умопомѣшательствѣ Коняева изъ свидѣтельскихъ показаній. Законъ (1383 ст. 1 ч. X т.) признаетъ недѣйствительною продажу, учиненную лицами, состоящими подъ законнымъ прещеніемъ, какъ то: сумасшедшими, безумными; признаніе же кого-либо сумасшедшимъ или безумнымъ совершается порядкомъ, указаннымъ 368 ст. 1 ч. X т. и по 374 и 375 ст.