602.—1868 года октября 29-го дня. По кассаціонной жалобѣ, повѣреннаго почетнаго гражданина Ивана Линина, присяжнаго повѣреннаго Дмитрія Стасова на рѣшеніе С.-Петербургскаго Столичнаго Мироваго Съѣзда.
(Предсѣдательствовалъ Первоприсутствующій Сенаторъ А. Д. Башуцкій; докладывалъ дѣло Сенаторъ М. Н. Любощинскій; заключеніе давалъ Товарищъ Оберъ-Прокурора Д. Б. Беръ.)
С.-Петербургскій Столичный Мировой Съѣздъ, разсмотрѣвъ дѣло по жалобѣ Стасова, повѣреннаго почетнаго гражданина Линина, на неправильныя дѣйствія Ми-
— 1365 —
роваго Судьи по охраненію имущества, оставшагося послѣ смерти отца его довѣрителя, нашелъ, что на основаніи 1401 ст. Уст. Гр. Суд. мѣры охраненія наслѣдства, состоящія въ описи оставшагося послѣ умершаго имѣнія и въ вызовѣ его наслѣдниковъ, принимаются Мировымъ Судьею одновременно въ случаяхъ, указанныхъ 1239 ст. X т. 1 ч., между которыми упомянутъ и случай отсутствія одного или всѣхъ наслѣдниковъ умершаго владѣльца. Къ этимъ охранительнымъ мѣрамъ Мировой Судья приступаетъ, какъ сказано въ 1402 ст. Уст. Гр. Суд., по сообщенію или частныхъ лицъ, или полиціи. Такъ было сдѣлано и въ настоящемъ случаѣ, ибо охраненія наслѣдства Линина просила полиція. Въ отношеніи ея къ Мировому Судьѣ дѣйствительно не было удостовѣрено, что наслѣдниковъ Линина нѣтъ на лицо, или что они не всѣ на лицо, но такъ какъ полиція, по обязанности на нее возложенной (прим. къ ст. 1227 X т. 1 ч. и 5 пун. 422 ст. II т. Учр. Губ.) и не могла просить охраненія наслѣдства Линина въ иномъ случаѣ, то есть если бы въ самомъ дѣлѣ наслѣдники были на лицо и никого изъ нихъ не было бы въ отсутствіи, то одно умолчаніе о семъ, на которое указываетъ Стасовъ, умолчаніе, являющееся только простою неточностью выраженія, не могло служить поводомъ для Мироваго Судьи оставить наслѣдство безъ охраненія, когда полиція, сообщая Мировому Судьѣ о смерти Линина, тѣмъ самымъ уже удостовѣрила, что эти охранительныя мѣры необходимы. Затѣмъ и всѣ послѣдующія распоряженія Мироваго Судьи были вполнѣ правильны. Отказъ его въ выдачѣ охраненнаго имущества основанъ былъ существенно на томъ, что для полученія наслѣдства надо быть наслѣдникомъ умершаго владѣльца и основаніе это совершенно законно. Право наслѣдства, являясь какъ послѣдствіе смерти собственника, утверждается на правѣ наслѣдованія или по закону, или по завѣщанію. По закону оно основано на кровномъ родствѣ съ умершимъ и притомъ на преимущественной предъ прочими близости родства, устраняющей родственниковъ другихъ степеней (т. X ч. 1 ст. 1111). По завѣщанію оно основывается на такомъ актѣ изъявленія послѣдней воли умершаго вотчинника, который признанъ не только подлиннымъ, но и актомъ законнымъ (т. X ч. 1 ст. 1042). Очевидно отсюда, что на чемъ бы ни было основано предъявляемое право наслѣдованія, оно должно быть сперва заявлено, доказано и признано и потомъ уже служить основаніемъ къ полученію наслѣдства, въ силу этого признаннаго права; заявленіе же права и доказательство могутъ быть сдѣланы только суду, точно такъ же, какъ только судъ, а не иная власть можетъ признать или не признать дѣйствительность такого права. Это разсмотрѣніе правъ наслѣдства по закону или по завѣщанію есть дѣло не охранительнаго порядка, а тяжебнаго, какъ это призналъ и Кассаціонный Департаментъ Сената (рѣшеніе 30 Мая 1867 года № 177), объяснивъ, что безъ соблюденія сего порядка были бы возможны неправильныя распоряженія относительно передачи наслѣдства лицамъ стороннимъ, не имѣющимъ права на оное, и указанъ на то существенное въ дѣлахъ сего рода соображеніе, что фактомъ смерти владѣльца открывается, но не узаконяется право его наслѣдства и что всякое такое право, для признанія онаго законнымъ, должно общественною властью быть признано. Здѣсь этого исполнено не было,
90∗