331.—1868 года іюня 13-го дня. По кассационной жалобѣ повѣреннаго мѣщанки Анны Карасевой на рѣшеніе Московской Судебной Палаты.
(Предсѣдательствовалъ за Первоприсутствующаго Сенаторъ А. И. Войцеховичъ; докладывалъ дѣло Сенаторъ А. М. Плавскій; заключеніе давалъ Товарищъ Оберъ-Прокурора Д. Б. Беръ.)
Звенигородскій мѣщанинъ Павелъ Карасевъ составилъ 6 Декабря 1863 г. домашнее духовное завѣщаніе, коимъ все свое имущество отказалъ женѣ своей Авдотьѣ Карасевой; завѣщаніе это писано мѣщаниномъ Поповымъ и подписано завѣщателемъ и 4-мя свидѣтелями, а также духовнымъ отцемъ завѣщателя. При явкѣ завѣщанія, по смерти Карасева, въ Гражданской Палатѣ, всѣ подписавшіеся свидѣтели показали, что писано оно Поповымъ и подписано самимъ завѣщателемъ и что при предъявленіи имъ онаго они лично видѣли завѣщателя и нашли его въ здравомъ умѣ и твердой памяти. Послѣ сего сестра завѣщателя, Анна Карасева, вошла въ Московскій Окружный Судъ съ исковымъ прошеніемъ, въ которомъ заявила, что покойный братъ ея подвергся болѣзненному разстройству умственныхъ способностей, вслѣдствіе чего 7 Апрѣля 1863 г. былъ отправленъ въ Преображенскую больницу, какъ умалишенный, изъ коей взятъ былъ черезъ нѣсколько дней на попеченіе жены и дяди, а затѣмъ 29 Августа 1864 г., при усилившейся болѣзни умопомѣшательства, былъ снова отправленъ въ Полицейскую больницу, гдѣ и умеръ отъ той же болѣзни 23 Декабря 1865 г. Въ доказательство сего истица ссылалась на свидѣтельства вышеозначенныхъ больницъ, на скорбные листы и на стороннихъ свидѣтелей. При томъ и самую подпись на завѣщанія истица объявила несходною съ подписью покойнаго брата ея, въ удостовѣреніе чего представила письмо, по словамъ ея писанное имъ въ Августѣ 1860 г. На сихъ основаніяхъ Анна Карасева просила присудить ей съ вдовы брата слѣдующую ей часть наслѣдства, исчисляя оную въ 1,200 р. Противъ этого иска вдова завѣщателя Авдотья Карасева возразила, что завѣщаніе составлено 6 Декабря 1863 г. самимъ мужемъ ея и собственноручно имъ подписано при свидѣтеляхъ, удостовѣрившихъ подлинность онаго своими подписями, а затѣмъ и показаніями въ Гражданской Палатѣ и что кромѣ этихъ свидѣтелей при написаніи завѣщанія были и другія, поименованныя отвѣтчицею лица, которыя могутъ также удостовѣрить, что мужъ ея находился въ здравомъ умѣ и завѣщаніе составлено по доброй его волѣ. Далѣе она объясняла, что мужъ ея лечился въ Преображенской больницѣ не отъ сумасшествія, а отъ паралича, въ чемъ удостовѣряетъ медицинскій актъ, подписанный главнымъ врачомъ и старшимъ ординаторомъ Преображенской больницы, и что представленное истицею письмо точно ли писано покойнымъ Карасевымъ, она, отвѣтчица, по безграмотности удостовѣрить не можетъ, но если бы почеркъ письма и оказался несходнымъ съ подписью на завѣщанія, то это можетъ происходить отъ того, что завѣщаніе подписано спустя три года послѣ письма. При производствѣ этого дѣла въ Окружномъ Судѣ, повѣренный истицы утверждалъ, что самая послѣдовательность болѣзни Карасева, указанная въ медицинскихъ свидѣтельствахъ, не допускаетъ предположенія не только объ излеченіи его, но и о кратковременномъ возвращеніи здоровой умственной дѣя-
— 705 —
тельности; отвѣтчица же объясняла, что факты и документы, приведенные истицею, не составляютъ доказательства, ибо они не относятся къ тому времени, когда было мужемъ ея составлено духовное завѣщаніе. Затѣмъ повѣренный отвѣтчицы заявилъ, что не смотря на извѣтъ о подлогѣ, онъ желаетъ воспользоваться оспореннымъ завѣщаніемъ. Окружный Судъ назначилъ срокъ для представленія со стороны истицы доказательствъ подлога, но таковыя не были представлены, кромѣ вышеозначеннаго письма Карасева, которое, по причинѣ заявленія отвѣтчицы о сомнительности онаго, Окружный Судъ, на основаніи 3 п. 547 ст. Уст. Гр. Суд., призналъ невозможнымъ сличать съ подписью Карасева на завѣщанія. Засимъ, для изслѣдованія подлинности заподозрѣннаго завѣщанія, были допрошены подписавшіеся на ономъ свидѣтели, которые подтвердили то же, что ими было показано въ Гражданской Палатѣ, пояснивъ, что при засвидѣтельствованіи ими завѣщанія оно было уже завѣщателемъ подписано. Потомъ спрошены были сторонніе свидѣтели, представленные отвѣтчицею, изъ коихъ одинъ объявилъ, что Карасевъ показывалъ ему завѣщаніе, уже написанное и подписанное, а прочіе отозвались, что они только слышали о составленіи Карасевымъ завѣщанія. Въ отношеніи свидѣтелей, представленныхъ истицею, Окружный Судъ не призналъ возможнымъ ихъ допустить по 409 ст. Уст. Гр. Суд., такъ какъ признаніе сумасшедшимъ совершается особымъ порядкомъ, установленнымъ въ 365—375 ст. Х т. 1 ч. и объ этомъ долженъ быть составленъ письменный актъ; притомъ въ дѣлѣ есть два медицинскія акта, одинъ о состояніи здоровья Карасева въ Апрѣлѣ 1863 г., т. е. за 8 мѣсяцевъ до составленія спорнаго завѣщанія, а другой о смерти его въ Декабрѣ 1865 г. въ состояніи умопомѣшательства; и въ опроверженіе сихъ письменныхъ доказательствъ, по 410 ст. Уст. Гр. Суд., свидѣтельскія показанія допущены быть не могутъ. Въ виду всего вышеозначеннаго Окружный Судъ призналъ, что истица и повѣренный ея не доказали ни подложности завѣщанія, ни умопомѣшательства Карасева во время совершенія имъ духовнаго завѣщанія, а посему опредѣлилъ: въ искѣ Аннѣ Карасевой отказать, подвергнувъ ее, на основаніи 562 ст. Уст. Гр. Суд., взысканію штрафа 50 р. Московская Судебная Палата, разсматривавшая это дѣло по апелляціонной жалобѣ повѣреннаго истицы, Анны Карасевой, нашла, что повѣренный истицы, Анны Карасевой, опровергаетъ подлинность духовнаго завѣщанія брата ея Павла Карасева: 1) неспособностью Карасева свободно распоряжаться своею волею и имуществомъ; 2) несоблюденіемъ при составленіи завѣщанія установленныхъ закономъ формальностей и 3) подложнымъ составленіемъ онаго. Въ доказательство неспособности Карасева свободно распоряжаться своею волею и имуществомъ по случаю расстройства умственныхъ способностей, повѣренный истицы ссылается на свидѣтелей, знавшихъ лично Карасева и домашній бытъ его. По закону, для дѣйствительности духовнаго завѣщанія, написаннаго другимъ лицомъ, кромѣ подписи самого завѣщателя и лица, писавшаго завѣщаніе, требуется подпись трехъ свидѣтелей (ст. 1048 т. Х ч. 1), которые должны удостовѣрить подлинность завѣщанія и способность завѣщателя свободно распоряжаться своимъ имуществомъ на случай смерти (ст. 1050). Затѣмъ ограниченіе правъ на такое
48