318.—1868 года іюня 6-го дня. По кассаціонной жалобѣ жены Титулярнаго Совѣтника Варвары Рахмановой на рѣшеніе Московской Судебной Палаты.
(Предсѣдательствовалъ за Первоприсутствующаго и докладывалъ дѣло Сенаторъ А. И. Войцеховичъ; заключеніе давалъ Оберъ-Прокуроръ Д. Г. фонъ-Дервизъ.)
Поручикъ Черевинъ, состоя должнымъ женѣ Титулярнаго Совѣтника Рахмановой по закладной, заключилъ съ нею 12 Сентября 1862 г. условіе, по которому обязался заплатить неустойки 5000 р., если во время состоянія имѣнія его въ залогѣ у Рахмановой послѣдуетъ отъ какихъ либо случаевъ ущербъ въ лѣсѣ. Въ Августѣ 1866 г., по довѣренности Рахмановой, присяжный повѣренный Имберхъ представивъ Московскому Окружному Суду два свидѣтельства Дмитровскаго Уѣзднаго Суда о томъ, что въ лѣсныхъ дачахъ Черевина, заложенныхъ Рахмановой, произведены порубки на 73 р. 58 к., просилъ о взысканіи съ Черевина условленной неустойки въ 5000 р. Повѣренный Черевина, Доброхотовъ, отвѣчалъ между прочимъ, что договоръ о неустойкѣ изложенъ неясно и нуждается въ толкованіи; что этотъ договоръ долженъ быть объясненъ въ связи съ главнымъ договоромъ, т. е. съ закладной; цѣль договора о неустойкѣ заключается въ сохраненіи лѣса, а потому взысканіе неустойки въ 5000 р. могло бы имѣть мѣсто лишь въ случаѣ значительнаго ущерба въ заложенномъ имуществѣ, но порубка на 73 р. не измѣнила цѣнности лѣса, и что порубка эта произведена была не по распоряженію Черевина, а преступленіемъ лицъ, о чемъ производилось дѣло въ Уѣздномъ Судѣ, и лица, привлеченные къ отвѣтственности, освобождены были только за недостаткомъ уликъ. Окружный Судъ по разсмотрѣніи дѣла нашелъ: 1) что спорный пунктъ условія не можетъ быть изъясненъ по одному только словесному смыслу, ибо допустить такое примѣненіе пункта, значило бы признать, что истецъ имѣлъ бы право взыскивать неустойку за ущербъ лѣса, произведенный и бурею, что допущено быть не можетъ; 2) что пунктомъ этимъ, изъясненнымъ, по 1539 ст. 1 ч. X т., по намѣренію всего договора и по доброй совѣсти, выражается желаніе обезпечить цѣнность лѣса отъ такихъ случаевъ, которые могли быть отвращены контрагентомъ; 3) что лѣсъ, въ которомъ произведена порубка, входитъ въ составъ имѣнія, подъ залогъ котораго Черевинъ получилъ отъ Рахмановой 45,000 р., и порубка на 73 р. никакъ не можетъ уменьшить цѣнности какъ заложеннаго имѣнія, такъ, по незначительности своей, и цѣнности лѣса, и 4) что Черевинъ принялъ возможныя мѣры къ охраненію лѣса, а потому, на основаніи 647 ст. X. т. 1 ч., не можетъ
— 679 —
быть привлеченъ къ отвѣтственности за порубку, произведенную неизвѣстными людьми. Вслѣдствіе сихъ соображеній, Судъ опредѣлилъ: въ искѣ Рахмановой съ Черевина неустойки 5000 р. отказать. На это рѣшеніе принесена была повѣреннымъ Рахмановой апелляціонная жалоба Московской Судебной Палатѣ, которая нашла: что изъ объясненій и доводовъ сторонъ по настоящему дѣлу видно, что они различно понимаютъ смыслъ договора, поводомъ же къ недоразумѣнію и спору служить въ настоящемъ случаѣ слово «ущербъ», которое обоими сторонами объясняется различно и возникаетъ сомнѣніе въ томъ: обозначаетъ ли слово «ущербъ», въ договорѣ какую либо утрату лѣса, или же уменьшеніе стоимости онаго. При такомъ различномъ пониманіи договора, на обязанности судебнаго мѣста лежитъ разъясненіе отношеній, которыя установили между собою договаривающіяся стороны, и указаніе каждой изъ нихъ ея правъ, обязанностей и отвѣтственности по договору. На основаніи 1539 ст. X. т. 1 ч., если словесный смыслъ условія представляетъ важныя сомнѣнія, то договоръ долженъ быть изъясненъ по намѣренію и доброй совѣсти и двухмысленныя слова должны быть изъяснены въ разумѣ наиболѣе сообразномъ существу главнаго предмета въ договорѣ. Изъ смысла договора ясно, что Червинъ принялъ на свою обязанность охраненіе лѣса съ цѣлью обезпечить залогодателя отъ всякаго убытка, могущаго произойти при уменьшеніи стоимости того лѣса; другаго толкованія договора допустить нельзя, и если Рахманова понимала подъ словомъ ущербъ незначительную утрату онаго или какую либо утрату, даже непредотвратимую, то должна была опредѣлить предметъ обязательства съ большою точностію; по неясности же смысла, въ которомъ употреблено слово «ущербъ», невозможно точно опредѣлить значенія, которое хотѣли дать этому слову, въ настоящемъ случаѣ, договаривающіяся стороны. По закону, изложенному въ 1539 ст. X. т. 1 ч., неясныя статьи договора должны быть изъяснены не иначе какъ по намѣренію и доброй совѣсти и вообще по разуму договора. Цѣль, значеніе и разумъ договора заключаетъ въ себѣ съ одной стороны желаніе сохранить лѣсъ, какъ предметъ въ имѣніи цѣнный, а съ другой готовность въ этомъ случаѣ обезпечить залогодержателя. При такомъ пониманіи договора, совершенно согласнаго съ закономъ, подлежитъ разрѣшенію вопросъ: уменьшила ли произведенная въ заложенномъ имѣніи порубка стоимость лѣса? Для разрѣшенія этого вопроса необходимо имѣть въ виду оцѣнку того лѣса до поступленія имѣнія въ залогъ Рахмановой и таковую же оцѣнку послѣ порубки на 73 р. 84 к.; за непредставленіемъ оцѣнки со стороны повѣреннаго Рахмановой, не представляется возможнымъ удовлетворить домогательство довѣрительницы его о взысканіи съ Червина неустойки 5,000 р., такъ какъ искъ этотъ становится, въ противность ст. 366 Уст. Гр. Суд., недоказаннымъ и, при такомъ положеніи дѣла, отвѣтчикъ Черевинъ не можетъ быть подвергнутъ платежу неустойки по условію. По симъ основаніямъ Судебная Палата опредѣлила: рѣшеніе Московскаго Окружнаго Суда по дѣлу сему утвердить, оставивъ принесенную на оное жалобу безъ уваженія. Рахманова проситъ Правительствующій Сенатъ объ отмѣнѣ рѣшенія Палаты по слѣдующимъ основаніямъ: 1) Червинъ, по условію, обязался «заплатить 5,000 р. неустойки, если во время состоянія имѣнія его въ залогѣ послѣдуетъ