291.—1868 года мая 23-го дня. По кассаціонной жалобѣ купеческой вдовы Авдотьи Михайловой и дочери ея Марьи Алексѣевой Ладыгиныхъ на рѣшеніе Псковскаго Мироваго Съѣзда.
(Предсѣдательствовалъ Первоприсутствующій Сенаторъ А. Д. Башуцкій; докладывалъ дѣло Сенаторъ Князь Ю. А. Долгорукій; заключеніе давалъ Товарищъ Оберъ-Прокурора Д. Б. Беръ.)
По условію, заключенному между купцомъ Алексѣемъ Ладыгинымъ и племян-
— 593 —
никомъ его мѣщаниномъ Василіемъ Константиновымъ, первый отдалъ послѣднему въ 5 лѣтнее арендное содержаніе лавку съ тѣмъ (п. 3), «что я, Ладыгинъ, въ теченіи 5 годичнаго времени отъ содержанія лавки Константинову отказать не вправѣ, развѣ по самой необходимой крайности пожелаю продать оную, и въ такомъ случаѣ Константинову должно пользоваться этою лавкою до окончанія срока сего контракта, что я, Ладыгинъ, принимаю исполненіе сего на обязанность свою и во все это пятилѣтнее время предоставляю Константинову пользоваться лавкою, какъ при мнѣ, такъ и безъ меня.» Затѣмъ Ладыгину встрѣтилась надобность продать лавку купцу Стехновскому, и когда Ладыгинъ, будучи боленъ, не могъ самъ хлопотать по дѣлу, то выдалъ на это довѣренность женѣ своей Авдотьѣ Михайловой и дочери Маріи Алексѣевой. При совершеніи купчей въ Псковской Гражданской Палатѣ, представленное Константиновымъ условіе послужило тому препятствіемъ, а потому вдова Авдотья Михайлова и Марія Алексѣева Ладыгины обратились съ просьбою къ Мировому Судьѣ объ уничтоженіи сего условія, объясняя, что умершій Ладыгинъ подписалъ это условіе, находясь въ разстройствѣ мыслей, и что выраженія: «то и по продажѣ таковой, Константинову должно пользоваться этою лавкою до окончанія срока сего контракта» внесены Константиновымъ самовольно. При разбирательствѣ дѣла, повѣренный Ладыгиныхъ, Коллежскій Секретарь Аѳанасьевъ, представилъ черновое условіе, писанное рукою умершаго Ладыгина, гдѣ первые два пункта были тождественны съ подлиннымъ условіемъ; третій же пунктъ, слѣдующаго содержанія: «я Ладыгинъ въ теченіи пятигодичнаго времени отъ содержанія лавки Константинову отказать не вправѣ, развѣ по самой необходимой крайности пожелаю продать оную», подчеркнутъ и на полѣ сдѣлана другою рукою приписка: «и въ такомъ случаѣ Константинову должно пользоваться этою лавкою до окончанія срока сего контракта.» Отвѣтчикъ возражалъ, что черновое условіе дано было ему для просмотра и переписки; найдя третій пунктъ для себя стѣснительнымъ, измѣнивъ его на полѣ, переписалъ условіе, и Ладыгинъ, согласившись на измѣненіе, подписалъ оное. Такъ какъ стороны не заявляли о подлогѣ, то Мировой Судья, на основаніи 1539 ст. п. 5 X т. ч. 1 Св. Зак. Гр., призналъ, что продажа лавки не можетъ лишить Константинова права пользоваться оною до истеченія срока. Въ апелляціонной жалобѣ истицы Авдотьи и Маріи Ладыгины объясняли, что означенное рѣшеніе Мироваго Судьи онѣ находятъ неправильнымъ по слѣдующимъ причинамъ: на основаніи 700 ст. X т. 1 ч., всѣ способы пріобрѣтенія правъ закономъ опредѣленные, тогда только признаются дѣйствительными, когда они утверждаются не на принужденномъ произволѣ; со стороны же Ладыгина не только согласія, но даже и никакого не было повода связать себя такимъ условіемъ, какое составилъ Константиновъ; напротивъ того, Ладыгинъ, отдавая ему лавку на 5 лѣтъ, самъ написалъ черновое условіе, помѣстивъ въ 3 п., что до срока отказать Константинову не вправѣ, развѣ по самой необходимой крайности, когда пожелаетъ продать лавку. Константиновъ же при перепискѣ контракта измѣнилъ 3 п., давъ ему совершенно иное значеніе. Этого измѣненія покойный Ладыгинъ при подписаніи условія не могъ замѣтить при болѣзненномъ состояніи; однако въ послѣдствіи, онъ, письмами на имя Константинова и Стех-